– Молодой человек, рейс отменен.
– Как? Что?,– Натан тут же очнулся.
– Автобус сломался, не хочет он ехать к французикам, уж прошу прощения, не моя вина,– он виновато посмотрел на Натана.
– Серьезно?
– Серьезнее не бывает, прошу на выход,– указав на дверь, водитель отправился в ее сторону.
– Но, подождите и сегодня рейса не будет?
– Это точно знать не могу, но вряд ли, второй автобус из Парижа не прибыл, словно там буря какая-то, ну то есть дождь сильный, опасные условия для езды, но обратитесь в справочную. Там подскажут, когда будет следующее отправление…,– тучный здоровяк отправился обратно на свое место.
Натан вышел на улицу, он снова выглядел потерянным, странно, но сейчас ему хотелось пожаловаться этой милой, рыжей девушке, пожаловаться во всех своих бедах, словно она могла их решить. Однако, ее автобус уже уехал, а Натан с грустью смотрел на свой сломанный шанс быть ближе к Кари.
Поймав кеб, он долго не думал и отправился в дом Клары, надеясь, что та, несомненно, примет своего друга. Конечно, он понимал, что этот поступок выглядит эгоистичным, ведь время было позднее, но ему нужно было поговорить с ней, с ее трезвым умом, а не с пьяным телом Августа. Тем более, он решился все рассказать Кларе о Каролине, тем самым может опустить ее из его оков, дать ей шанс посмотреть на мир без надежд на их совместное будущее. Натан разлегся на сиденье, в окно он наблюдал за верхушками лондонских домов.
«Лондон как ты прекрасен, как красив и величествен, как по-сказочному чаруешь каждого своего жителя. Как можно называть тебя чопорным, когда ты представляешь собой искусство. Я родился в одном из самых красивых городов мира, а для кого-то ты лишь серая столица Англии…А что если, Каролина не мыслит со мной в унисон, а что если она превратилась в одну из тех девушек, что ищет легкий путь?! Нет, нет, такого не может быть, но я так давно ее видел, что и слова Августа могут быть правдивы, но что я сейчас делаю? Начинаю сомневаться? Я не могу такого себе позволить, сомнения – тяжкий груз, что уносит наши истинные желания в забытье. Я должен увидеть все своими глазами, чтобы сделать правильный для себя вывод. Но для начала поделиться с еще одним моим другом, той мудрой частичкой моей юности, которая не измеряет эту жизнь сомнениями».
Натан не заметил как кеб остановился, водитель развернулся и внимательно смотрел на пассажира, тот совершенно не обращал на него внимания.
– Молодой человек, прошу,– он улыбнулся тому, как Натан задумался.
– Прошу прощения, засмотрелся на Лондон.
– Не удивительно,– улыбаясь ответил водитель.
Дом Клары располагался в районе Кенсингтон, он принадлежал им полностью со всеми тремя этажами и задним двором, где располагался небольшой зимний сад, но так как родители Клары часто бывали в разъездах она привыкла делить свой дом с прислугой и бывало устраивала вечеринки, когда стала старше. Детство Клары походило на детство Натана: она, также, редко видела отца и мать, но было одно исключение – родители не чаяли в ней души, давали ей полную свободу и всегда поддерживали. И несмотря на то, что она была единственным ребенком в семье факт родительского обожания не воспитал в ней эгоизм.
Натан стоял у дома, посмотрел на часы, они показывали ровно полночь. «Да уж, Натан, ты чертовски неприличный». Он остановился и сел на лестницу, разбудить весь дом казалось ему жутким поступком. Он поднял голову, в окне Клары горел свет: «Можно покидать камушки в окно, как в старинных романах». Натан ходил по-кругу, он понимал, что сейчас в нем движет сила эгоизма, которая хотела немедленно поделиться своими переживаниями с близким человеком. Он снова сел на ступени к дому, зажал двумя пальцами переносицу, это помогало ему сосредоточиться и принять верное, как он полагал решение. Вдруг, он услышал как дверь открывается, обернувшись он увидел Клару, которая улыбаясь позвала его рукой зайти.
– Ты же знаешь, я люблю смотреть в окно,– тихим голосом сказала она. Кажется, она была другая…она стала тише, цвет ее глаз переменился и вся ее аура стала меньше, тише и грустнее.
– Клара, мне так неловко, ты не представляешь насколько, но я давно хотел тебе кое-что рассказать,– заходя в дом оправдывался Натан.