Глава 17
Она стояла и дышала на окно, как только оно запотевало рисовала на нем сердце. Это сердце жило не долго, лишь пару секунд пока окно снова не принимало привычную комнатную температуру, Каролина вновь дышала и обводила черты сердца, а затем вновь и вновь, так продолжалось до тех пор пока часы в гостиной ее номера не пробили три часа ночи. Тогда оторвавшись от своего занятия, она побежала к этим часам, поскальзываясь и спотыкаясь, иногда просто имитирую езду на коньках, она села рядом с часами, наблюдая за маятником. Скука и тоска. Уже как четыре дня уехал Алан и она была отдана его друзьям на присмотр, в частности сыну его друга, который преподавал ей итальянский и знакомил с местной молодежью, помогая организовать досуг. Каролину представляли просто, как племянницу хорошего друга отца. Да…знали бы они настоящую роль этой племянницы. Хоть Каролине и нравились ее новые друзья и новые знания, которые они приносили в ее жизнь, она все равно ощущала некую скованность, чувство неопределенного забытого действия не покидало ее с момента приезда на Мальдивы. Она думала, что попав в Италию ей удастся обрести нечто похожее на душевное спокойствие или хотя бы смысл, но этого не произошло. Но со спокойствием у Каролины давно все неспокойно. Каролина просто гнала эти мысли прочь, не хотела думать, считала, что это просто от малого досуга, но занимая себя весь день разнообразными занятиями – не получала удовольствия и тем более впереди была ночь, в которую к ней не шел сон, предательски оставляя ее одну с ее же мозгом, который непременно не давал ей покоя, показывал, что что-то не так или постоянно думал, думал, думал…
Внутренний голос кричал Каролине повернись, обернись, выйди из этого состояния и посмотри не субъективно, а объективно: вглядись, прочувствуй, закрой глаза и ты поймешь чего не хватает тебе. Каролина всячески отрицала и глушила его, вызвав его на дуэль, она сказала ему: «Я ВЕРА!». И этим было сказано все. Полное отречение.
Что называем мы отречением и как понимаем его – отрекаемся ли мы на самом деле или же просто путаемся в собственных чувствах. Извечный вопрос, не дающий права встать на верный и нужный путь. Вопрос, не дающий людям свободы выбора, вместо того дающий оковы повседневности, рутины и навязанной жизни. Остановиться и выбрать нужное для себя в водовороте событий, людей, вещей – считается высшим чудом, почти сравнивающимся с утопией, чем-то невозможным и нереальным, остановиться и пойти своим путем. Остановиться и выйти из созданного пространства. Да, мир состоит из иллюзий, но и создавать дополнительные иллюзии не будет ли это смерти подобным. И свое состояние Каролина не могла объяснить ни словами, ни поступками, просто потому, что она являлась одним большим комочком противоречий. Давно забыты кисти и краски, давно заброшен мольберт и заброшен он дома в Москве, там же остались мама и папа, которые до сих пор не знали где их Каролина, там же на одной из лавочек в парке на Патриарших прудах осталась Каролина. Потому что та Каролина знала чего хочет, знала кого ждет, не знала как дальше быть и сколько еще ждать, но знала зачем ждать и знала, что ей точно не нужно. Та Каролина знала, что тяжело, но также знала, что нужно потерпеть. Нынешняя Каролина всего этого уже не знала, да и была она Верой.
И так день за днем Каролина пребывала в Италии, именно пребывала, а не была или находилась, ибо было ощущение ее пребывания – утром радостная, приветливая и милая, показывала свою заинтересованность, по вечерам же с грустью не могла поймать сон, поймать интерес хоть в чем-либо. Она часто думала об Алане и не знала благодарить ли ей судьбу за него, в своих размышлениях возвращалась к моменту, когда не ступила так далеко, когда могла рассказать ему всю историю своей жизни. А про Натана она и вспоминать не хотела, оставив это как приятное детское приключение в Румынии, каждый раз что-либо напоминавшее ей об этом белокуром мальчике несло в себе дрожь той жизни, в которой он у нее был в мечтах. Но как это и бывает воспоминания о Натане никуда не уходили и начинали душить ее, если она давала им волю – они открывали и ковыряли внутри души рану с бесконечным дном. Она сама не понимала почему они наступают на нее, но когда Алан уехал воспоминания взяли над ней верх. Уязвимая своими чувственными потребностями Каролина больше стала напоминать овощ, бывало и днем ей не удавалось скрыть свое состояние души. Новые итальянские приятели, заметив такой упадок сил у подопечной, решили отвезти девушку за город. В канун Рождества большая компания вместе с Каролиной собралась в путь к прекрасному побережью Тирренского моря. Незабываемые красоты, что проезжали они по дороге не оставляли в сердце Каролины ни единой улыбки, ее все тяготила мысль о Румынии и о правильности своей жизни.