Когда Натан зачитал ей, Кларе и Августу первую главу своей книги о его любви к Каролине ей захотелось убежать, она улыбалась ему, соглашалась с восторженными словами его друзей, внутри себя передергивая раз за разом, что не может быть такой воздушной и милой, как он ее описывает. «Я не чувствую себя такой, я просто обманщица. Но в чем именно я обманываю? Я так хочу быть с ним рядом, но постоянно ощущаю себя виноватой». Только Август, наблюдавший за Каролиной издалека видел в ней не просто страх, который был ему знаком, он увидел в ней скрытность:
– Есть что-то, что она тебе не говорит, Натан,– говорил он другу,– Ты должен это узнать, но я могу заверить тебя, что это касается другого человека…
– Я думал об этом. Может быть она вспоминает родных, но пока она не готова.
– Нет, это касается мужчины, Натан и ты должен ее выслушать, если действительно пишешь правду о своей любви,– Натан только многозначительно смотрел на друга.
Возвращаясь домой после маленького литературного вечера Натан без умолку рассказывал Каролине об их планах: как он встретится с некоторыми знакомыми; как станет финансовым аналитиком; как параллельно будет писать книгу о них; как издаст часть своих дневников, где особенно интересны суждения мальчика; как купит квартиру и они заживут семьей, начнут строить свой быт. Он намеренно не рассуждал о желании пожениться, так как совсем недавно они уже говорили об этом, к тому же Натану хотелось сделать красивое предложение, разве мог он не проявить романтичность в таком щепетильном для них вопросе. Каролина слушала Натана, а на ум ей приходил Алан:
– Почему ты не говоришь о своей семье?,– спросила она.
– В смысле?
– Вы с отцом поругались – это я знаю от Клары, ты больше не работаешь в его фирме, но я ничего не знаю о твоих родителях, я не знаю почему ты не работаешь с ним. Ты начинаешь жизнь с нуля, словно от тебя отказались, этому причина я?,– Каролина встала и посмотрела на него. Натан смотрел на нее.
– Ты не являешься причиной моей ссоры с отцом. Я и ссорой это не считаю. С моим отцом можно общаться только, если ты следуешь его жизненному плану. Я никогда не желал возглавлять его фирму. По мере того, что я мечтал найти тебя вырабатывались и мои желания относительно жизни. В этих желаниях нет построения империи для потомков. У меня просто нет этих амбиций.
– Твой папа против меня?,– настаивала Каролина.
– Мой отец тебя не знает, он рассуждает из соображений выгодных капиталовложений. Я…не скажу тебе, что он примет тебя. Но я…,– Натан замялся, пытаясь понять какие слова для Каролины не ударят в сердце, делая ее виновной.
– Натан,– тихо произнесла Каролина, почти собравшись с мыслями рассказать ему об Алане,– Я…
– Кари,– перебил ее Натан,– ты не должна думать, что ты виновата. Мой папа холодный человек, который заблудился в материальном мире, он или увидит нашу с тобой любовь или, как всегда, пройдет мимо,– Натан старался говорить очень мягко и тихо, чтобы услышало ее сердце,– Мы с тобой ни в чем неповинны, поэтому я хочу строить мир с нуля. Для моих друзей и знакомых я, определенно, сумасшедший парень, но я рожден не для всего этого мира,– он махнул в сторону домов,– а для тебя, ты чувствуешь это? Я постоянно говорю тебе об этом, но ты подвергаешься сомнению из-за пустых мелочей, что кто-то с кем-то не общается. Это не моя карма, это карма моего отца. Я открыт ему, я не высказываю ему о тягостях моего детства, лишь говорю: «вот это я хочу делать, папа, а вот это не хочу»,– Каролина смотрела на него и понимала где-то в глубине своей души он говорит верно. В такие секунды свою интрижку с Аланом она и не считала чем-то особенным и стоящим внимания, его слова воодушевляли ее, вселяя ту силу, которую она испытывала только рядом с ним.