– Да,– воскликнула она,– Как я могла забыть про дом в Румынии,– она засмеялась,– Значит дом у нас уже есть.
– Какие еще планы?
– Мне нужно доучиться и искать работу,– тихо произнесла она.
– Работу? В смысле?
– Натан…
– Каролина, самостоятельность это прекрасно, только я твой мужчина, а значит для начала,– он хотел сказать, что им нужно пожениться, но вспомнил про свое желание сделать ей сюрприз,– Для начала тебе надо доучиться, где ты собираешься это сделать? В Москве или Лондоне?
– Я могла бы поступить в школу дизайна,– с легкостью произнесла Каролина.
– Отлично! Тогда давай с этого мы и начнем?
– Натан,– она взглянула на него своим новым уверенным взглядом,– А если я захочу найти себе и работу в дизайнерской среде?
– Я узнаю насколько это возможно с твоей визой,– Натан допил кофе, поцеловал ее,– теперь я побежал от тебя, аж до самого вечера,– Он улыбнулся, слегка ее приобнял, ощутив запах ее волос и ушел. Каролина довольная смотрела ему в след, проглядывая свой ежедневник и планы на этот очередной свободный день. «Что ж и бездельем стоит вдохновляться»,– подумала она и решила отправиться в библиотеку.
Натан выскользнул на улицу и отправился пешком, он всегда делал так, когда хотел подумать, сегодня ему нужно было обдумать мысли свои и Каролины. За завтраком он не стал перечить ей, его позиция по ее желаниям еще не была сформирована, а сам он не являлся любителей высказываться сразу, если иного не требуют обстоятельства. Воспитанный в семье, где мама не имела род деятельности и не стремилась к этому, ему было сложно понять желание Каролины обзавестись таковым. Если бы эти мысли касались Клары или других его знакомых, а они касались, он ничего и не думал об этом, а наоборот, восхищался желанием и активностью дам. Но сам он невольно представлял себе жизнь, как у своих родителей, за исключением отсутствия любви и уважения друг к друга. «Я мужчина»,– часто говорил он себе, Натан восхвалялся своим собственным званием, считая достойным нести этот титул с гордостью и необдуманно осуждал тех, кто перечит понимаю этого слова, а определял он это просто: не по внешности и материальности; не по вкусовым предпочтениям к жизни – а исключительно по поступкам. По-большому счету, Натан осознавал, что и до других ему нет дела, но лишь так он одергивал себя и сравнивал: «Принцип соперничества – как принцип мужского самолюбия»,– думал он.
«Я думал так будет: мы с ней поженимся и я стану ее защитником во всем, но почему же я решил, что возможность обеспечивать ее – это защита? Я придумал себе жизнь своих же родителей, только у нас с Каролиной должна быть наша независимая жизнь от стереотипов. Тот образ, который я нес в себе – маленькой девочки, которую надо учить, он ли сопоставим с ней теперь? Нет. Эта маленькая девочка так и продолжает жить в ней, но ей хочется узнать свое место в мире. А какова моя роль? Моя роль – это роль ее спутника жизни, эта роль любви ее жизни и у меня нет сомнений, что всей этой жизни и многих других после и до. Моя роль быть с ней рядом, когда это необходимо и невидимо быть рядом, когда ей хочется быть одной. Отчего же меня могло задеть ее желание работать, когда оно вполне осознанное желание, как и не делать этого. Ответ один – я выдумал себе иную жизнь и расстроился от услышанного желания. Но вправе ли я это делать? Когда самое важное для меня, что она рядом, а значит жизнь у нас уже прекрасна».
Натан свернул в сквер и сел на скамейку, спрятанную в крохотный оазис спокойствия от улицы лишь большими кустами гортензии. Он вспомнил ребят, с которыми вместе учился в университете, когда им уже было двадцать и чуть более лет у некоторых появились серьезные отношения, а кто-то и вовсе решил жениться; он вспомнил их размышления о браке, девушках и отношениях. Возможно тогда в нем и зародилось желание защищать свою избранницу, а именно Каролину, стать неким для нее принцем, только вот его принцесса после общения с Аланом не хотела являться просто женщиной, а желала истинно стать Каролиной. Для начала она полагала, что причина ее неудовлетворения – это любовь и поиски Натана, что отчасти было верным, но лишь на треть; затем что ее недосказанность в любви с Натаном портят весь уклад; и последним стало банальное желание знать: «а кто ты сама». Во Вселенной Натана было все куда проще – он знал и любовь и место, и всегда нес в себе искренность. Его не ранило ее желание учиться или работать, в данную секунду он осознавал, что он и так есть ее защита, опора и мужчина потому, что он рядом и он поддержит. На этой ноте Натан встал и отправился дальше.