– Твоя ниточка – это Натан, глупенькая,– они обе улыбнулись.
«Моя ниточка Натан, а кто был Алан? Это была всего лишь ошибка. Ошибка. Опыт. Испытание. Опыт».
Papa
Натан стоял на пороге и не решался позвонить в звонок, он развернулся к улице и смотрел как моросит дождь, думал о Каролине, которая осталась ждать его дома; вспоминал как сообщил о помолвке маме и каким радостным показался ему ее голос по телефону; он вертел в голове разговор с Августом:
– А вот насчет твоего отца,– бросил в разговоре Август,– У меня есть новость. Два дня назад мне звонил его помощник и разыскивал тебя. Я ничего не сказал о тебе, но думаю тебе стоит съездить к нему на разговор. Он хочет тебя видеть, Натан!
– Что-то случилось?
– Я думаю, что да,– Августу неловко было сообщать о болезни еще и отца Натана, но его серьезное лицо сказало Натану все само.
Развернувшись от улицы он позвонил в звонок и спустя некоторое время раздевался в доме. Сначала он отправился в свою комнату. Открыв дверь на него хлынул знакомый запах древесины, такой диффузор он выбрал себе много лет назад и с тех пор аромат не менял, Натан улыбнулся. Зайдя в комнату он заметил как в ней чисто: шторы открыты, кровать убрана, на письменной столе ни пылинки – он понял, что за комнатой настоятельно ухаживают, словно вот-вот и он вернется. «Ухаживает за комнатой так, как не ухаживает за живым человеком»,– пронеслось в его голове.
– Мистер Робкович ожидает Вас в гостиной,– сообщил голос дворецкого за его спиной.
– Спасибо,– он вышел и направился к лестнице, услышав как дверь в его комнату закрылась ему захотелось развернуться и взглянуть, но вместо этого он пригладил волосы рукой и спустился вниз. Отец сидел в кресле, ноги его были укрыты пледом, он был бледнее, чем его помнил Натан, глаза его не излучали злобу, которую с детства опасался сын. Он читал книгу и когда Натан вошел, сняв очки отложил ее в сторону, Натану показалось, что отец слегка улыбнулся.
– Прошу,– отец показал на кресло, в камине был разведен огонь, Натан прошел и сел напротив отца. Вдруг, он почувствовал такую уверенность и силу в себе, ему стало неловко перед отцом, который выглядел болезненно.
– Здравствуй,– только и вымолвил Натан, стараясь говорить негромко.
– Здравствуй, сын,– отец редко называл Натана «сын» – это было так редко, что Натан чуть вздрогнув, взглянул отцу в глаза,– Я рад, что ты пришел и рад, что ты дома,– он попытался улыбнуться, на этот раз Натану не показалось. Он почувствовал некоторую дрожь в груди, которую не чувствовал даже когда увидел больную маму.
– Благодарю,– ответил он сухо.
– Как ты поживаешь? Где ты сейчас? О тебе ничего не слышно…,– с заметной досадой в голосе спросил отец.
– Людей не удалось нанять?,– с усмешкой спросил Натан.
– Натан, я и не собирался,– отец улыбнулся. Натан заметил, что улыбка отца очень изменилась, она стала дружелюбнее и не выглядела наигранно-чопорной, как ранее.
– Извини,– Натану стало стыдно за сказанное, сейчас когда отец выглядел так уязвленно он вспомнил лицо мамы при их разговоре в Италии и подумал о схожести ситуации и своем долге перед родителями, которые сами не знали как жили,– Я не оставил твои труды позади и работаю в экономике, помогаю другим компаниям не довести себя до банкротства,– он откинулся на спинку кресла, стараясь расслабиться, подал грудь вперед, он чувствовал себя уверенно, но простое общение с отцом давалась ему нелегко, еще сложнее было обнаружить подвох интереса отца.
– В детстве ты молил дать тебе передышку, но я видел как хорошо работают твои мозги усваивая тему за темой. Было бы глупо с моей стороны не дать тебе максимум из этой науки,– отец улыбнулся и перевел взгляд на огонь. Натан смотрел на него как можно дольше, дабы запомнить его задумчивость. «Как мама»,– пронеслось у него в голове,– «Два создание так похожие друг на друга»,-Кто сообщил, что я хочу видеть тебя?,– не отводя взгляд от огня спросил он. Натан почувствовал, что этот вопрос, как прелюдия и что не об этом сейчас им нужно говорить.
– Отец, это, абсолютно, не имеет значения,– сдержанно сказал он,– Ты хотел меня видеть и вот он я. Зачем? У меня вопрос…,– оторвавшись от огня взгляд отца уткнулся прямо в глаза сына. Натан не переставал удивляться, что не замечает более в них злости и жестокости, а лишь наоборот, спокойствие. Он видел перед собой простого человека, со своей прожитой болью, он видел и чувствовал его больным. Нежные желтоватые линии развивались около него, кроме ног, где был он укрыт пледом, там были бордовые, почти черные. «Отец заболел». Он видел сейчас своего отца олицетворением матери, что они одна сущность и даже болеют одинаково. Натан не хотел объяснять отцу, что ему необходимо поговорить с ней и даже возможно вернуть ее доверие, чтобы снова возродиться. Он не знал как ответить себе на свои же внутренние вопросы и посчитал нужным наблюдать как дальше все будет: слушать, смотреть и принимать, не перечить ходу событий.