Порывшись в холодильниках, я понял, что здесь уже кто-то побывал еще до меня и довольно-таки давно. Кроме колбасы с противным запахом, там ничего не оказалось. Расстроенный, я прихватил немного спиртного и отправился дальше. День уже начал клониться к закату, когда я брел по пустой, пугающе тихой улице, вглядываясь в черные окна, надеясь увидеть хоть одно живое существо, кроме марсиан, разумеется. Тут откуда-то из подворотни вышел огромный черный лохматый пес. Я с опаской остановился и застыл, не зная, что предпринять. Пес подошел ко мне и стал обнюхивать. Я почему-то даже не испугался, а обрадовался неожиданной встрече с ним.
«Ну что, дружище, тоже устал от одиночества?» – произнес я вслух. Барбос посмотрел на меня своими грустными почти человеческими глазами, лизнул руку и завилял коротким хвостом. Было видно, что эта собака породистая.
А теперь он, тощий и грязный, как и я, со свалявшейся и давно нечесаной длинной шерстью, не отличался от любой бродяжки. Видимо, я выглядел точно также, поэтому он меня и признал. А может, просто я напоминал ему его хозяина, который кормил, поил и ухаживал за ним. Я погладил его, и мы пошли вместе, бок обок, обходя завалы, и огибая изуродованные машины.
Он шел рядом со мной так близко, что я чувствовал коленом его мокрую шерсть. Я рассказывал ему о своих переживаниях, а он был благодарным слушателем. Мне требовалось выговориться, ведь я уже несколько дней подряд бродил по покинутому городу в глубоком одиночестве и остро нуждался в общении. Так мы и шли, пока я не увидел магазин. Казалось, он был совершенно целым, но подойдя к двери, я увидел, что замки были выломаны и дверь свободно открывалась.
Так мы и вошли внутрь вместе. Это была булочная. К нашему обоюдному счастью, хлеба и конфет в нем было навалом, хотя всюду были следы какой-то спешки, это было видно по разбросанным всюду конфетам и осколкам внутренней витрины, рассыпавшейся, видимо, от взрыва.
Мой спутник, порывшись в углу, стал что-то с чавканьем, есть. Я же нашел, какую-ту сумку и стал туда набирать то, что можно было использовать в качестве полноценной еды: хлеб, сухари и все такое.
Мне приходилось тщательно осматривать каждую конфетку, перед тем как положить в сумку, очень много попадалось погрызенных крысами. Набралась полная сумка, но жадничать я не стал.
После некоторых размышлений решил, что здесь можно одну ночку заночевать. Мой спутник, наевшись сгущенного молока из банки, раздавленной чем-то тяжелым, видимо, разделял мое желание. Ночь прошла неспокойно, три раза мимо проходил четырехножник. «Черт, какая же тут оживленная трасса», – выругался я. Барбос одобряюще проурчал. Скажу сразу, тогда для меня он был как человек, у меня даже как-то настроение поднялось. Набрав всего понемногу, стал продумывать план последующих действий.
Я примерно знал, что на берегу Яузы имеются садовые домики, в которых можно было некоторое время пожить и осмотреться в стороне от марсиан.
Я не знал, в какую сторону направиться, либо за город, либо попытаться отыскать ополчение, если оно, конечно, еще сохранилось в центре города.
Неприятная встреча
Взвалив сумку с кондитерскими изделиями на плечо, я отправился дальше, выбирая самый короткий путь. Барбос трусил чуть впереди, обнюхивая все вокруг, но время от времени останавливался и оглядывался, опасаясь потерять меня из вида. Такая преданность не может не тронуть, особенно бродяг, которые случайно встретились на улице, истерзанной войной двух разных цивилизаций. Я выбрал самый светлый домик из тех, что там были понастроены и, спрятав конфеты, попросил барбоса их посторожить, а сам пошел за следующей «партией кондитерских изделий». Я уже подошел к середине высокого моста через реку, как неожиданно для меня открылся колодезный люк и оттуда вылезли трое пацанов, но странного отталкивающего вида. Начались расспросы: кто, откуда и зачем? От них пахло перегаром. Радость увидеть людей у меня постепенно пропадала, и я уже стал жалеть, что оставил барбоса и оружие на даче. Ответив им на вопросы, уже хотел идти дальше, но подвыпившие молодцы перегородили мне путь. Я и шага не смог сделать, как почувствовал тупой удар по зубам. Мои глаза застелил туман бешенства. Одной рукой я наотмашь врезал первому из обидчиков, а второй рукой свалил его с ног. Следующий удар был сильнее первого, я мгновенно представил, что это не человек, а аланкелок. Я увидел точные очертания, покрытые шерстью, и в мозгу отдалась фраза «это он». «Так вы – это они, только без шерсти?» – спросил я со злобой и нанес последний, сокрушительный удар, скинув одного из буйной троицы, с высоты тридцати метрового моста. Было достаточно, что бы упасть в воду и больше не всплыть на поверхность. Через мгновение я получил еще один удар, и он взбесил меня еще больше. К счастью для меня они нападали по одному, против одновременной атаки у меня не было бы никаких шансов спастись. Я в ярости осыпал ударами второго из обидчиков, пока тот не упал обратно в колодезный люк, из которого они вылезли, не затих там. Третий, увидев, что с ним может случиться, один из двух предыдущих вариантов предпочел в страхе сбежать от меня, не дожидаясь своей очереди. Я сначала хотел его тоже побить, но потом передумал. Не сил не желания у меня уже не осталось, а теперь оно пропало вообще. Я подошел к концу моста, когда увидел, как марсианский четырехножник подошел к продуктовому магазину и остановился. Я замер, спрятавшись в кустарнике, и стал наблюдать за действиями марсиан. Четырехножник стал медленно опускаться, выпуская зеленый дым, и складывая ноги одну за другой, стал выглядеть как паук. Пробыл он возле магазина минут двадцать, а потом вновь ожил и, вытянувшись во весь рост, направился в сторону центра. «Интересно, что аланкелок там забыл?» – подумал я.