Хорошо ли я справлялся тогда, плохо ли, не знаю. Я внезапно стал властителем страны, и часто ошибался, верил советникам, что обманывали меня, утаскивая государственное имущество в собственные хранилища.
Случившийся заговор помог обзавестись верными союзниками, убрав из своего окружения воров, предателей и убийц. Пусть я не очень удачно начал свое правление, но сумел исправить свои ошибки постепенно. Готовя бал, на котором желал объявить об итогах попытки переворота, я первым делом составил список обязательных гостей. И в обязательном порядке хотел заставить на этом балу появиться герцогиню Ранев. Как глава рода и мать Эльзы Керверской, она обязана быть на столь важном вечере и показать всем, что они сильны в своих потомках. Подумать только, род, в котором в каждом поколении рождаются одаренные целители и не менее одаренные друиды. Однако, делец из Иридена еще более замечательный, чем маг. Хотя, я точно знал из докладов разведки, что этот мужчина постоянно рассуждающий о доходах и рентабельности, в прошлые годы мог убивать врагов магией. Конечно, он не злоупотреблял этим и карал подобным способом лишь пару раз, спасая свою жизнь.
- О чем задумался? Не уж-то отчет от казначея столь занимательный? – спросил Лерье, откладывая свои бумаги.
- Нет. Эта писулька меня не волнует. Тут другое. Размышляю, как заставить приехать на бал Малерту Ранев. Другая бы обязательно прибыла, как только узнала о том, что будут чествовать ее детей. А эта женщина… Она упрямая, как стадо вьючных животных. Не приедет, не ответит на письмо вовремя, и не станет стоять в кругу знатных особ, получая заслуженную похвалу.
- Может, не стоит ее заставлять, – как-то мягко спросил брат. – Она же не обязана всю жизнь опекать своих детей. Они выросли образцовыми и она давно не требует у них отчета по каждому поводу.
- И что? Они ее дети. Разве для матери не является самым важным благополучие ее родных детей?
- Вот именно, что благополучие. Они здоровы, сыты, и в безопасности. Получили отменное образование, прошли проверку матери в прошлом. Она и сейчас поддерживает с ними контакт, дает свои бесценные советы и помогает, если они это попросят. Больше смысла опекать взрослых детей я не вижу. Малерта Ранев хорошая мать. Просто отменная, как на мой взгляд.
- Почему ты ее всегда ее защищаешь? Потому что ее магия тебе подходит? – откровенно спросил я, припомнив, как сам в первые годы мог отстаивать мнение леди Соринь, находясь в некотором опьянении от ее магии.
- Возможно, – уклончиво ответил брат. – А может, все потому, что я увидел в ней неординарную сильную личность. Она необычная, добрая и справедливая, детей любит. Простым людям помогает, работая, хотя могла бы сидеть в своем доме и ничего не делать. Наслаждаться жизнью в достатке.
- Я не спорю, но Ириден помогает стране. По сути он становится, как в свое время его отец, советником короля. Пусть не единственным, но одним из тех, кто может мне возразить. Разве он не достоин увидеть радость и одобрение в глазах матери? Я не говорю уже об Эльзе, ей бы наверняка хотелось ощутить поддержку в столь сложный момент жизни.
- Согласен, но Малерта сложный человек. Ей просто приказать не выйдет, – откинувшись на спинку стула, Лерье поднял глаза к потолку. – Знаешь, я вижу только один выход из непростой ситуации, и он сулит тебе недовольство герцогини Ранев. Готов ли ты к этому? Не пожалеешь ли?
- С чего бы мне жалеть? Что такого ты знаешь, чего не знаю я? – насторожился я, все больше хмурясь.
- Это не моя тайна, и рассказывать тебе столь серьезный секрет отца я не стану. Обратись к нему, пока я организую приезд Малерты Ранев. Только после него ты сможешь осознать всю важность этой женщины в судьбе нашей семье.
- Ты меня пугаешь. Но я согласен.
В тот раз я не мог представить, каким шоком для меня окажется правда о моем появлении на этот свет. Подумать только, в буквальном смысле Малерта Ранев была моей матерью, как в магическом смысле, так и в физическом.
Отец откровенно рассказывал, как сильно любил и завидовал счастью лучшего друга. Как ненавидел себя за эти отвратительные чувства. Не правильно это. Не хорошо расспрашивать обо всем, в надежде услышать, что не ладно в их семействе. Подумать только, любить обоих по-своему, и носить в душе боль, что не сможешь никогда вбить клин между ними. Не ради себя и не ради своих сыновей, а для спокойствия драконьей сущности. Сердце болело еще сильнее, когда погиб лучший друг. Из-за чувства вины он отпустил любимую, не желая навязываться и видеть ненависть в глазах герцогини, которая обожгла его лишь раз на погребальной церемонии. Что он в тот момент испытал, я представить не мог.