Собственно, так я и думал, но иметь один зафиксированный ответ лучше, чем тысячи предположений.
- Отпускай ее, – дал я свое согласие, и отступив на пару шагов, опять надел внешность стража.
Сальтор набрал в шприц какой-то раствор и сделал ей укол в область сонной артерии. Синяк там был знатный, и тончайшего прокола никто не приметит. Тем более, что саму инъекцию он сделал низко. Ворот платья и шарф прекрасно скроют ранку.
- Теперь ждем пять минут и приступаем ко второй части уговоров сдать хозяев. Но не особо усердствуй, а то еще согласится… С такими-то перспективами закончить жизнь на рудниках.
- Думаешь, она не откажется подавать жалобу? – я скептически посмотрел на целителя.
Столько лет она молчала, терпела, все понимала и не сдала предателей. А теперь вдруг поскачет сознаваться? Нет. Бред же!
- Конечно, она откажется. Но, как видишь, она легко поддается на уговоры. Может написать признание, а потом объявить, что ее заставили. Такие будут подыхать, но девочек, которым посвятили свою жизнь, примутся вытаскивать даже с того света. Но лишь когда поймут, что натворили.
Для меня подобное было дикостью. Но, с другой стороны, я сам готов был отдать все, лишь бы моя семья не пострадала от проделок Элоизь. В чем-то я был похож на эту женщину, посвятившую свою жизнь чужим девочкам и считающую их своими. Ведь с момента, как я опознал в Эльзе пару, она – моя семья по законам сущности. Однако, я сопротивлялся инстинктам какое-то время.
Стоило ей задышать глубже, как Сальтор сделал мне знак рукой, призывая приготовиться. Он сам присел рядом с ней и пошлепал ее по щекам, словно она потеряла сознание.
- Ну, что же вы, милая, – приговаривал он и качал головой. – Никто вам тут ничего плохого не сделает. Не пожелаете писать бумажки разные, и не станете. Незачем из-за этого чувств лишаться. Не хорошо это. А если бы я вас в этот момент не бинтовал, а резал? Остались бы без пальцев. Как минимум, трех!
- Я потеряла сознание? – удивленно спросила кормилица и огляделась – А почему?
- Слишком настойчиво убеждал вас наш доблестный страж, – бросив на меня грозный взгляд, целитель вернулся к разъяснению произошедшего даме. – Никто на каторгу ваших девочек не отправит. Это для преступников посерьезнее такие наказания. Оштрафуют, проверят их доходы, чтобы всякой грязью не занимались, и оставят в покое. А каторга и виселица, это для предателей родной страны, убийц и воров. А я не думаю, что ваши воспитанницы такие.
Женщина вздрогнула всем телом и сжалась. Сразу стало видно, что попал целитель в самую точку, но ему собираются нагло врать.
- Нет! Они у меня честные и чистые малышки. Самые лучшие. В других домах старую прислугу выставляют за дверь, а меня терпят уже сколько лет.
- Но ведь вы несвободны! – вставил я свои пару слов.
- Да зачем мне эта свобода, старой, нужна, – махнула она рукой и постаралась улыбнуться. – Мне бы дожить свой век в тепле и покое, и все. Так что зря вы пришли, страж. Я не буду ничего писать. Упала я сама, а синяк... Сильно шарф затянула на горле. Слишком спешила. Просто очень спешила. Руки уже плохо слушаются, вот и вышло так неудачно. И клятву я давала сама, по своей воле.
- Как знаете, – брезгливо сморщившись, я задрал подбородок и удалился.
Примерно так реагировал на отказ что-то писать тот, кем я сейчас прикидываюсь. Карман жег кристалл, и мне пора было спешить.
Я громко хлопнул дверью палаты и недовольно протопал на выход из здания. Мне посмеивались в спину, но я не реагировал. Я возвращался в кабинет Ульроса, используя тайный ход. Простой страж не мог попасть на прием к Его Величеству, а я, полковник Соринь, уже третий день, как не в столице.
Я даже не буду арестовывать никого. Этим займутся другие люди. Под разными мелкими предлогами пройдут в дома и арестуют всех жильцов, посадив под домашний арест, начав допросы прямо на их территории. Как только подобным образом мы обезвредим всех, тогда и начнем их перевозить в кандалах в подготовленную к заселению темницу дворца. Незачем языкатым соседям знать больше, чем нужно нам.
Самым важным делом будет не упустить всех, чьи имена мы уже знаем, и кого они нам еще назовут.
Меня пока светить Ульрос не хочет. Словно я не в курсе происходящего. Все начали белые драконы, и вину возьмут на себя Ульрос и Лерье, оставив меня на крайний случай. Ведь по мнению заговорщиков, я в их полной власти. Может, кто решит шантажом спастись от тюрьмы.
И это не просто мои доводы. Об этом мне сообщила Элоизь и кормилица ее матерей. Меня хотят заставить служить, словно цепного пса, самые именитые заговорщики.