Возможно, даже хорошо, что сейчас нет рядом со мной моей малышки. Я бы сошел с ума от страха за нее. Если бы она была рядом, то я не смог бы работать в полную силу.
А потом…
У нас будут годы, чтобы помириться. Годы, которые я уже практически выиграл для нас. Осталось такая мелочь! Пара десятков допросов, суды, отправка на каторгу. Потом долгое распределение имущества, благоустройство детей… Будет ли этого достаточно, и не возникнут ли еще важные дела, я не знал. Но и сдаваться не был готов.
Глава 9
Долго отдыхать я позволить себе не мог. За двенадцать часов ко мне на порог пришел десяток заговорщиков. Нормально выспаться я не смог, но удовлетворение ощущал знатное. Даже, можно сказать, злорадствовал, что мое задание прошло столь продуктивно.
Новые стопочки с откровениями радовали глаз. Вот, теперь мы знали все фамилии! В первой тройке оказался главный казначей, самый большой параноик которых видывал свет! Чирть первым додумался допрашивать своих же знакомых на тему заговора. Он подпаивал их незаметно и постепенно, выясняя, кто еще в деле и насколько замешан. Оказался очень упертым и скрупулезным драконом. В его бумагах нашли настоящий информационный клад.
В заговоре участвовало двести фамилий. И мы не выпытали всего тридцать из них. Вернее, большую часть мы и так подозревали, и со временем подловили бы, но записи Чирть значительно сократили время, став удобным поводом для допроса. Замечательно подспорье для стражей – письменные откровения знатной особы, добытые в ходе обыска. Жаль, что с ними мне работы прибавилось значительное количество.
Рядом с моим столом раздалось деликатное покашливание. Молодой страж в звании майора неуверенно посмотрел на меня, прежде чем произнести неожиданную для меня теперь фразу.
- Полковник, Вас зовет старший Киль, – скептически сознался мнущийся у моего стола подчиненный. – Вы желаете встретиться с ним? Или мне следует оповестить палачей и вернуть его в допросную под их ответственность?
- Зачем он меня зовет? – я не сразу смог понять, что парень серьезно ждет моего ответа, готов ли я увидеться с без пяти минут каторжником.
- Говорит, что желает в чем-то сознаться еще. Но только вам лично и сегодня. Фактически, в течение часа, ведь потом его переправят на шахты. Все формальности его семьи уже улажены. Они больше не имеют права на отсрочку, – нахмурившись, оповестил меня страж.
Оказывается, парень был очень смышленый и не упускал детали, о которых я сам и не подозревал. Ведь я не следил за надоевшим мне до оскомины семейством.
- А в его голове остались секреты, о которых не узнали палачи? – рассмеялся я.
Насколько мне известно, Ульрос прогнал его через допросы раз шесть, выспрашивая даже о прегрешениях из далекого детства. При таком внимании, я сомневаюсь, что когда-то изворотливый Киль сумел сохранить хоть одну тайну.
- Вот удивил… но я схожу. Все равно хотел пройтись. Размяться пред долгой работой с бумагами.
- Вас понял, сэр, я немедленно провожу его в допросную номер десять. Она свободна сегодня весь день и я сам лично буду дежурить под дверью, если потребуется моя помощь.
Кивнув, я отпустил стража, а сам сложил в папку документы, которые читал перед его приходом, и оповестив коллег об уходе, не спеша направился в сторону тюрьмы.
Забавно, но до Ульроса никто из королей не использовал камеры под основной частью дворца. Все предпочитали отослать преступников прочь, и держали их в тюремном корпусе на окраине столицы. Однако, друг решил, что оттуда их могут попробовать вытащить сторонники заговора. Наши или из соседних стран, не важно. Главное, что кто-то сможет ускользнуть от правосудия, а это белых драконов не устраивало. Вот и держали до выяснения всех обстоятельств в подвальных этажах дворца наших знатных заключенных, не давая им увидеть солнце и почувствовать свежий ветер. Чем вгоняли их в уныние. Некоторые, пробыв в камерах недолго, уже стремились оказаться на каторжных работах, где будет не столь крохотное пространство, в котором они обязаны проживать день за днем.
Конечно, я утрирую, и не совсем маленькие были камеры, и система вентиляции функционировала в местной тюрьме исправно, но это не спасало от вони немытых грязных тел, их испражнений, которые содержались в ведрах и выносились стражами раз в сутки. Если кто-то спесивый смел разлить содержимое, что же, ему и наслаждаться ароматом до следующей уборки, которую проводили раз в неделю. Никто из-за их раздутого эго не собирался работать сверх положенного по графику.
Допросная была небольшой, рассчитанной на минимум самой простой деревянной грубой мебели, прикрепленной намертво к полу, и с крошечным окошком под потолком. Но такая архитектурная мелочь была сделана для следователей и палачей, чем для заключенных. Именно работающие с преступниками могли перевести дух, взглянув на чистое небо в мелком отверстии в стене и напомнить себе, что он-то выйдет отсюда, а вот нарочно бесящий его объект окажется лишь в условиях гораздо худших, чем эти. А допрашиваемые сидели спиной к окну и смотрели в глухую каменную стену.