Пауза. Затем нарочито беспечный ответ:
- Потерял, наверное. Дети… Ты же понимаешь.
Давид сжал телефон так, что побелели пальцы.
- Элла, не ври мне. Что происходит?
- Ничего не происходит! — её голос стал резче. - Я просто считаю, что сейчас не время отвлекать ребёнка звонками. Ему нужно сосредоточиться на учёбе.
- Ему нужно общаться с отцом и братом! - Прорычал Давид сквось стиснутые зубы.
- А еще ему нужно учится и сдать экзамены! - парировала Элла. Давид, послушай меня. Я тут подумала… Может, нам всем переехать в Альпы? Мы найдём отличного врача там. Швейцария отличная страна, и врачи там получше чем в твоей захудалой России, ты же знаешь, я всегда мечтала пожить в шале. А для Славика горный воздух будет полезен.
Давид закрыл глаза, пытаясь сдержать нарастающую ярость.
- Элла, хватит. Анна Демидовна сказала — минимум год Славик должен оставаться здесь под её наблюдением. Никаких Альп, никаких переездов, ни каких стрессов. Только расписанный по часам режим.
- Но это абсурд! Ты что, веришь какой-то провинциальной врачихе больше, чем мне?
- Я верю анализам и результатам обследований. А ты… ты даже не поинтересовалась, как Слава себя чувствует после процедуры.- Обвиняюще выплюнул он.
Тишина. Потом сдержанный вздох:
- Хорошо. Допустим, вы остаётесь. Но на каких условиях? Ты собираешься бросить работу, семью? Или что? Мы семья, Давид, если ты не забыл!
- Семья - это не только ты и Захар. Семья - это и Славик, и я. И пока Славе нужно лечение здесь, мы будем здесь.
- То есть ты ставишь условия? - Давид даже во очию увидел, как скривилась Элла задавая этот вопрос. Она всегда так делала, когла шло не так, как хотела она.
- Нет, Элла. Я говорю о фактах. Год. Целый год. И за это время ты должна решить: остаёшься ли ты моей женой, если нам придётся жить здесь. Или… или мы будем решать вопрос опеки над сыновьями через суд.
На том конце провода раздался резкий смех:
- Ты серьёзно? Ты угрожаешь мне судом из‑за больного ребёнка?
- Я не угрожаю. Я говорю, как будет. Славик не может летать туда‑сюда каждые два месяца. Ему нужен стабильный режим и наблюдение. Если ты готова переехать сюда — обсудим. Если нет… тогда нам действительно придётся поговорить об опеке, суде и разводе.
- Ты невозможный человек, Давид...
- Я отец. И я делаю то, что должен.
Элла помолчала, потом холодно произнесла:
- Дай мне поговорить со Славиком.
- Он сейчас в процедурном кабинете. Я перезвоню тебе позже.
Давид отключился, прислонился к стене. В голове гудело. Он достал телефон, чтобы написать матери — попросить её позвонить Лене, чтобы та привела Сашу, когда тот освободится, — но замер.На экране высветилось сообщение от Захара:
«Папа, я спрятал планшет в шкафу, под одеждой. Мама сказала, что ты отвлекаешь меня от уроков и хотела его забрать. Я всё равно буду звонить. Люблю тебя».
Давид прижал руку к груди. Где‑то там, внутри, что‑то надломилось и одновременно укрепилось. Он знал: решение принято. И пути назад нет чтобы не решила Элла.
Глава 8 В которой сплетни решают многое
Выходные закончились, и началась обычная рутина. Утром Лена, собрав сына, отвела в подготовительный класс, а затем направилась в ателье. Нужно было закончить работу. Когда она вошла, Оксана уже сидела за рабочим столом - по крайней мере, создавала видимость работы. Она сосредоточенно заполняла заявку на закупку тканей и фурнитуры, перебирая образцы и что‑то отмечая в блокноте.
- Платье Фёкла Евгениевна забрала, - бросила Оксана, не отрываясь от своего занятия, едва Лена переступила порог.
Лена молча кивнула, привычным движением раскладывая на столе кальку и инструменты. Она уже знала: если Оксана говорит таким тоном, значит, настроение у неё не из лучших. Так и вышло. Через пару минут Оксана резко бросила ручку на стол, тяжело вздохнула и, наконец, посмотрела на Лену. Не дождавшись вопроса, заговорила сама:
- Ты представляешь, Лена, вчера я встретила Давида в магазине! Не ожидала что он окажется таким, - мечтательно протянула она потягиваясь, словно кошка, в кресле. - Вот кого природа данными не обила, так и съела бы его. Мы, кстати, так мило поболтали… Он даже назначил мне свидание, - проговорила она, внимательно наблюдая за реакцией Лены. Почему-то Оксане не хотелось говорить ей правду, да и кому вообще эта правда нужна? А вот подеовырнуть, да побольнее, это да, хотелось. А то жалеют все Леночку, муж ее бьёт, пьёт, и вообще хорошая девочка-Леночка, а муж ей негодящий достался! Тьфу! Слушать противно! Может быть и ей, Оксане, муж тоже негодящий попался, но что-то ее жалеть не спешат.
Но Лена словно не слышала. Она была поглощена расчётами: чертила линии на кальке, сверялась с мерками, прикидывала расход ткани. Перед ней лежал очередной заказ — сложный, с нестандартным кроем, который Оксана, несмотря на статус владелицы ателье, так и не научилась выполнять. Её попытки кроить неизменно заканчивались неровными линиями и перекошенными деталями, а потому вся техническая работа давно легла на плечи Лены, хоть и нелюбла ее Оксана, но признать ее полезность могла.