— Нет-нет, я…
— Виола, — строго позвал меня любимый, как учитель нерадивого ученика.
— Но дети… — пролепетала я, струхнув под укоризненным взглядом алых глаз.
— Какие дети? — не понял моего намёка манаукец.
Обалдеть, как же сложно с мужчинами говорить о контрацепции.
— Наши дети! — выпучила я глаза, пальчиком показав на соединение наших тел. — Надо же предохраняться, иначе будут дети.
Феликс как-то странно так усмехнулся, погладил меня по лицу, наклонился за поцелуем и только потом ответил:
— Будут, милая моя, конечно же будут.
— Но…
— Помолчи, Виола.
— Но… — упрямо не хотела замолкать. Какие дети? Мы же даже не расписаны!
Вот только опаляющий поцелуй отнял возможность возмущаться, а ворвавшийся в рот искусный язык заставил забыть обо всём на свете. Феликс мастер поцелуев! Я просто потерялась опять в этом блаженстве, и тем волнующе было, когда я почувствовала трение влажной головки о мои складочки, прикрывающие вход в сокровенное.
Я распахнула глаза и напряглась, Феликс не отпускал мои губы, придерживал себя на локте, пристроился, играл моим телом, задев всё еще пульсирующий от желания бугорок клитора. Я всё ждала, когда мой Ангел возьмёт меня, но не была готова до конца. Это чужие ощущения, незнакомые, никогда прежде не испытанные мной. Феликс медленно пытался войти в девственную плоть, толкался, чтобы затем отступить. Я сильнее вцепилась в его плечи и услышала наставление расслабиться. Да только как это сделать, когда внутри всё словно окаменело?
— Феликс, — прошептала я, почувствовав, как напряжён сам любимый, как дрожали его мышцы плеч под моими ладонями, — может, пальцами?
Альбинос закрыл глаза и прошептал:
— Милая моя, может, помолчишь?
Я поджала губы и хотела отвернуться, но застонала, когда очень чувственные поцелуи пробежались по шее к ключице, затерялись на миг в моих волосах, а через секунду его зубы сомкнулись на мочке уха. А затем от резкого и напористого движения бёдер Феликса внизу живота расцвёл цветок боли. Я вскрикнула, вцепившись ногтями в его кожу, зажмурилась, почувствовав, как по лицу потекли слёзы.
— Как же узко, — услышала я шёпот любимого.
— Больно, — жалобно призналась.
— Прости. — Любимый голос смешался с поцелуем, долгим, проникновенным. Ангел словно извинялся, пытался забрать мою боль, иссушить её до дна. А я старалась успокоиться, удивившись тому, как горячо ощущала внутри себя Феликса. — Прости, не могу…
Я не поняла, чего он не может. Но додумать эту мысль не успела, так как Ангел начал двигаться во мне, причинив еще больше боли. Он был огромный, я это прекрасно понимала, и поэтому так остро ощущала его. Я старалась сдерживать всхлипы, рвущиеся с моих губ. Мышцы настолько были растянуты, а я наполнена чужим телом, что с трудом осознала, как и куда всё влезло. А затем Феликс задрожал, хрипло и тяжело дыша, горячим дыханием обжёг шею, придавив к кровати.
— Прости, это было слишком замечательно. Ты меня очень сильно сдавила. Виола, какая же ты сладкая.
Я благодарно улыбнулась мужчине, ну хоть кому-то было приятно. И я никогда не видела, чтобы мужчина столько говорил после оргазма. Обычно в кино они лежали без движения, а Феликс целоваться лез. Необычный во всём.
— Теперь твоя очередь, — заявил он после того, как осторожно вышел из меня.
Я же даже перевести дыхание не успела, только обрадовалась освобождению, ощутив саднящую боль между ног, как уже очутилась на его руках, а он направился в санузел.
— Что ты задумал? — робко спросила, застеснявшись как своей наготы, так и следов потерянной девственности на наших телах.
— Я думал, ты уже поняла. Хочу принять с тобой душ и доставить тебе удовольствие.
— Опять? — жалобно уточнила. Неужели это ещё не всё? Он хочет повторить? Мне казалось, это плохая идея, судя по тому, как внутри всё горело.
— Виола, — укоризненно вздохнул Феликс. — Вообще-то мы только начали, до самого вечера я не планировал тебя отпускать. И неужели ты думаешь, что я оставлю тебя разочарованной и неудовлетворённой.
— Я так не думала, — покривила душой.
Конечно же я так думала. Даже надеялась на это, потому что мне нужна была передышка, но у Феликса было своё мнение на этот счёт, и мне оставалось надеяться, что второй раз будет лучше. Намного лучше, чем первый. Правда, я толком и понять ничего от боли не успела. Где, в конце концов, всё то, о чём я столько пишу?
ГЛАВА 12
Феликс
Это был позор! Впервые Феликс так быстро кончил. Горечь поражения не давала вздохнуть полной грудью, а мысли хаотично мельтешили в голове. Нужно исправляться и срочно. Нужно не дать Виоле закрыться и напридумывать себе глупостей. Почему с ней всё настолько непривычно? Никогда прежде женская плоть не стягивала его так сильно, словно пыталась сломать. Да и он раньше не испытывал такого вожделения, когда член каменным колом стоял.