И надо было появиться госпоже Смит так не вовремя!
Ожидающий в приёмной ши Юнари всё слышал. Он сидел на диване, держал в руках чашку с горячим кофе, приготовленным секретарём Юлией, и смотрел на плотно закрытую дверь. Никогда прежде за него не боролись сразу две женщины. Обычно они тут же отказывали ему, стоило им только услышать, кем он работал и каков его ежемесячный доход. Возможно, и эти откажутся, как только узнают о нём подробности. Мужчина нервничал и не знал, что предпринять. И жениться хотелось, но и унижаться надоело. Вдруг рядом сидящая девочка лет семи, очень серьёзная и молчаливая, неожиданно тихо спросила:
— А вы мой папа?
Её интерес к себе мужчина чувствовал на протяжении всего времени, пока дожидался, когда его позовёт госпожа Богомолова.
— Вы мой папа?
Чедер напряжённо рассматривал земную девочку с зелёно-карими глазами и тёмными волосами, убранными в косу. Очень маленькая. Манаукские дети крупнее. В ней точно не могло быть манаукской крови.
— Мама сказала, что здесь нам дадут нового папу.
— Где твой настоящий отец? — осторожно спросил мужчина, поглядев на не замечающую разговора рыжую Юлю, которая что-то увлечённо писала в компьютере.
— Мама сказала, что он как солнечный ветер — не удержать. Но бабушка говорит, что он нас бросил, потому что никого кроме себя не любит. А ты будешь любить мою маму и меня?
Чедер заморгал, с удивлением осознав, что ему больно, а на глазах стояла пелена слёз.
— Конечно буду. Разве можно тебя не любить, — шёпотом отозвался манаукец и осторожно погладил тонкие волосики, удивившись их шелковистости.
— Я тебя тоже буду любить, — пообещала девочка, а затем представилась: — Я Лена, а ты?
— Чедер, но для тебя папа. Договорились?
Девочка просияла от радости и кивнула, а затем обняла растерявшегося мужчину за шею.
— Я так рада, что у меня теперь есть папа! — шепнула Лена ему на ухо.
Дверь кабинета неожиданно распахнулась, когда госпожа Богомолова по третьему кругу успокаивала разбушевавшихся женщин, не поделивших очередь на женихов.
— Вы скоро закроетесь! — верещала госпожа Смит. — Я читала ваше сообщение!
— Да послушайте вы меня! — попыталась дозваться Светлана Игоревна, но замолчала, удивлённо посмотрев на ши Юнари, державшего на руках дочь госпожи Сумароковой.
— Я выбрал себе жену, — заявил мужчина в полной тишине. За его спиной маячила рыжая голова секретаря, которая пожимала плечами и испуганно смотрела на начальницу.
Светлана Игоревна перевела взгляд на девочку, потом на манаукца, затем на мать ребёнка и вновь на манаукца.
— Вы не можете жениться на ребёнке, ши Юнари. У нас закон запрещает…
— Я женюсь на её матери, — остановил госпожу Богомолову манаукец, и та вздохнула с облегчением.
— Это мой папа! — гордо заявила девочка и крепко обняла манаукца за шею, а Татьяна осела на стул и закрыла рот ладонью, еле сдержав рыдания.
— Пф-ф-ф, — расстроенно вздохнула госпожа Смит. — А вы говорите — не дискриминация. Что я могу против ребёнка! — затем повернулась к сопернице и надменно бросила: — Забирайте! — потом опять обратила свой взор на сваху. — Когда вы уже найдёте мне жениха? Сколько можно тянуть?
— Скоро, — попыталась успокоить её госпожа Богомолова. — Обещаю вам, что скоро.
— Я не прощаюсь, — предупредила брюнетка, окинув напоследок расстроенным взглядом рыдающую удачливую соперницу и упущенный шанс на счастливое замужество, в руках которого светилась от гордости маленькая Елена.
— Ши Юнари, присядьте, пожалуйста. Вам бы сначала познакомиться с невестой поближе.