В моей котомке, оказывается была целая гора косметики. Даже не понятно зачем такое количество Халиска с собой в лес взяла. Кого поражать своей красотой собиралась? Не куроф же?
Я сидела в небольшой комнатке неприметной гостиницы и рассматривала перечень обнаруженного, под непрерывное ворчание Верона. Он вываливал на меня информацию, я смотрела на себя, красивую до жути, размышляя, как загримировать эту самобытность.
- Значит так, - прервала я поток информации, - куратор уверен, что меня, такую красивую никто не поцелует. Поэтому выигрыш - это сам факт поцелуя. Я не думаю, что он расколдует меня, потому как в сказке присутствовала любовь. Обычный поцелуй необходимой трансформационной энергией не обладает. Даже от твоего куратора столько энергии за один поцелуй не получу. Но было бы интересненьким глянуть на его морду лица, если бы подловили. Но думаю, что он будет настороже.
- Ну ты и сказала! Я вообще не верю, что кто-то в здравом уме тебя поцелует!
- Главное, рыбные места нужно знать!
Я даже боялась шокировать это невинное создание знанием злачных мест и вариантов получения поцелуя при минимальных усилиях со своей стороны. К примеру низкопробный кабак после десяти вечера мог и не такие приключения накликать на нижние лапки. Но все равно следовало озаботиться гримом и одеждой. А потом проблемы прицепившегося к трансвеститу, являются исключительно проблемами, допустившего этот промах.
- Мне нужна грудь, - огорошила я Верона, заставив тем самым его замолчать на долгие пару минут.
- Моя тебе не подойдет, - со вздохом сообщил он мне, и я не сдержавшись хихикнула.
Да, действительно мы сейчас были в разных весовых категориях. Я, почти на две головы выше, только приседание на нижних лапках позволяло мне на вприсядку соответствовать размеру таинственной личности в плаще с капюшоном. Радовало наличие артефакта, перенесшего нас из леса прямо на окраину этого городка. Куратор продемонстрировал какую-то бумагу, и стражи пропустили нас в город, чем-то напоминающий Дубровник в Хорватии. Только вместо моря здесь была широкая речка.
- Слушай, а у вас такого животного нет? – я накарябала на листе, найденном в котомке, рисунок козы с большим выменем.
- Кабиздох? – вопросительно предположил Верон.
- Ну, тебе виднее. Мне бы два вымени, - потыкала в висящее карандашом. И сделала глаза котика Шрека. – И амуницию, - показала на район груди, - чтобы каждая в одну чашечку влезла!
Парень закашлялся и покраснел.
Это уже потом, в процессе окончательного облачения и сборки образа, я поняла, чего его так развезло. Пропорцию-то на рисунке я не соблюдала, а судя по лифчику, который он мне принес с упругим содержимым внутри, я была очень одаренной в этом плане. Прямо ужаснулась, но отступать уже было некуда.
Видели видеоролики, в которых безобразно ужасная китаянка превращается в милейшее юное существо? Земные женщины довели искусство преображения до таких высот, что даже крокодил может превратиться в прекрасную незнакомку, а если еще выпить бутылку водки, то и в королеву красоты.
- А как, кстати нас нашел куратор?
- Так на нас магические маячки!
- Это плохо, с меня нужно снять!
- Так нельзя!
- Нужно, повесишь на себя оба. Он все равно будет нас отслеживать, считая, что в эту авантюру я втравлю тебя по умолчанию. Ну, и чтобы убедиться, что целовать будешь не ты.
- Ну, и?
- Ну и, нужно снять, чтобы он мне игру не испортил!
И пока я крутила в руках то, что принес Верон, размышляя над образом, фамильяр корпел над взламыванием следящей формулы. Когда он закончил, меня осенило.
Несравненная Куин Латифа, сыгравшая Матрону «маму» Мортон в мюзикле Чикаго, с ее выступлением на сцене кабаре, с этим голосом, берущим за душу, с пластикой акулы, подбирающейся к жертве, демонстрирующей поистине потрясающее достоинство в глубоком вырезе платья, и этот веер из белоснежных перьев! Кстати, в русском варианте пела какая-то совершенно харизматичная певица. Не знаю кто это был, но воспоминание о той песне заставляет быстрее стучать сердце.
«По лестнице успеха, все лезут и спешат.
Толкни меня повыше, друг,
И я пихну под зад»
- Верон, - я схватила карандаш и изобразила веер, который в моем воображении уже трансформировался в предмет для отвлечения, расфокусировки внимания и поднятия градуса напряжения..
«Правило одно здесь, и оно не врёт,
Будешь доброй с мамой, мама всё вернет!»
И когда Верон побежал разыскивать запрашиваемое, я мурлыкала, довершая задуманный образ, и от моего безудержного желания, даже выуженное из котомки праздничное платье Халиски превращалось в то самое, золотисто-бронзовое. А вымя кабыздохов прилипало к рахитичной груди охотника за курофами, преобразуя фигуру до задуманных мной пропорций.
- И главное не жалеть волшебной пудры, - повела плечами на заключительное:
Так что же в заключенье
Мой концерт приобретет:
Будешь доброй к маме -
Мама все вернет.