4. Чтоб тебе ни дна, ни покрышки
Происхождение проклятия «ни дна тебе, ни покрышки» - жуткое. Под "дном" наши предки, подразумевали гроб, под "покрышкой" - крышку его. В то время сказать так было равносильно предсказанию "нечестной", "постыдной" смерти; не "хоронить", а "зарывать в землю" за границами кладбища и без гробов было принято только самоубийц, и всех, о ком нельзя было сказать наверное, что они не покончили с собой.
- Я не самоубийца, - открестился от сомнительного удовольствия проникнуть в притон, расположенный на втором и третьем этаже основательно состарившегося здания, Верон. Путь, который я предложила, был по уставшей водосточной трубе.
- А белочкой, точнее в ипостаси? – я не хотела отказываться от веера, и предположила, что он обязательно должен быть у местных куртизанок. А это средоточие разврата, по словам знающих людей, было одним из лучших в округе.
- Ты толкаешь меня на преступление!
- Мы просто одолжим, а потом вернем! Вон видишь, крайнее окно приоткрыто! Я подброшу, так и быть! Или подкину? Закину?
Верон краснел и сразу же бледнел, как только поворачивался в мою сторону лицом. Он ничего не мог поделать с собственным взглядом прилипающим в одно и то же место, и это еще он заикаться перестал. А то, когда увидел меня в образе, так мне в первый момент показалось, что у него глаза на лоб вылезут. Вот же, повезло с девственником связаться! Это вообще нормально? Как только до таких лет не целованным остался!
- Дыши, Верон, дыши! Мне веер позарез нужен, такую красоту нужно являть миру дозированно! – Я скосила взгляд на выдающееся вымя в глубоком вырезе, радуясь идеальному воплощению задумки. Правда две пары сосков в каждой чашечке могут стать сюрпризом для дорвавшегося до тела, но я надеялась, что до этого не дойдет.
- А ты прицельно метаешь?
Я хрюкнула, - метают икру, а я попадаю с первого раза.
Не стала добавлять, что в приключения, но ему же главное поддержка!
- Тогда я лучше сам, - еще раз глянув на мое богатство, мигнул, и шустро поскакал в сторону трубы уже белочкой.
Это еще нам повезло, что мы с тыла дома обосновались, а то бы составила я конкуренцию дамам полусвета, даже гренадерский рост не стал бы помехой.
Спустя полчаса вожделенный веер, правда черный, как безлунная ночь, прикрывал мой сюрприз, а Верон сопел, указывая дорогу. За нашими спинами истерил публичный дом, кляня на чем свет нашествие крысоложек, и сканируя «даешь ассенизатора!»
Судя по многоголосью, местный ассенизатор пользовался благосклонностью местных дам, и у меня даже мелькнула мысль дождаться его явления, для проверки, так сказать, собственной неотразимости.
Но Верон настойчиво уволок меня по одному ему ведомому маршруту.
- Тебя ждут, - черный ход не пах помоями и нечистотами, что увеличивало статусность заведения, где мне предстояло блистать в образе заезжей примы.
Уж даже не знаю, как он договорился без прослушивания, но он все больше и больше нравился мне, как партнер в детских шалостях. И не детских тоже.
- Давай, - я потрясла ошейником на длинной цепочке, - будь хорошим мальчиком, - промурлыкала входя в образ.
В зал, полный трапезничающей публики, большей частью мужского полу, не включая хорошеньких подавальщиц приятной комплекции, мы входили точно по времени.
Сидящий за пианино тапёр, медленно наигрывающий какую-то медленную мелодию, увидел нас первым.
Его взгляд, начавший обозрение явления меня народу, стартовавший с самого низа, где семенила на длинном поводке странная животинка в белоснежном меховом пальто поверх синей шерсти, в ошейнике, с торчащими в разные стороны металлическими иглами, явно впечатлила человека творческой профессии.
- Сидеть! – скомандовала я Верону, указывая пальчиком в перчатке на стул, стоящий подле тапёра.
Фамильяр взлетел на него птичкой, а тапёр поднял взгляд на меня.
И застыл, даже перестав играть.
Я прикрыла богатство полураскрытым веером, растянула нарисованные губы в завлекающей улыбке, и слегка повышая голос до нужного тембра, пророкотала:
- Все цыпочки укрытые крылом моим, - оторвала взгляд от тапёра, и он сделал перебор на инструменте, профессионально подхватывая мелодию, и заставляя публику развернуть в нашу сторону головы.