– В моём отряде говорят, что твой женишок ничем не отличается от своего батюшки. Один из рыцарей, как-то раз стал свидетелем их семейной сцены. Глава Дома Смирения избил госпожу Маргарет перед несколькими рыцарями и слугами, якобы за то, что она прервала их собрание своим внезапным появлением! Что за глупая причина! – с той же бестактностью выразилась Нора.
– Нора, тебе следует научиться приличным манерам. Обсуждать личные отношения, особенно в таком месте, – я обвела глазами помещение храма, – непристойно. То, что женщины Дома Смирения более чем скромны, не означает, что к ним относятся с пренебрежением.
– Ты сама хоть поверила в то, что сказала, – фыркнула Нора.
– Мне действительно пора, – сказала я проигнорировав ее слова и направилась к матери.
Две женщины средних лет и пожилая дама вели беседу с моей матерью о своих детях, не обращая внимания на госпожу Маргарет, которая молчала, словно её присутствие не имело значения.
– Да прибудет Свет с нами, - поприветствовала я их, выразив тем самым своё желание присоединиться к ним.
Женщины нежно улыбнулись мне, а на лице матери появилась уверенность.
Не взирая на то, что наши отношения изменились коренным образом после того инцидента восемь лет назад и я более не могла делиться с ней своими радостями и бедами, всё же было невыносимо наблюдать, как мою мать пытаются унизить, столь глупым методом – словесным. Поскольку и репутация нашей семьи играла для меня не последнюю роль, мне не хотелось оставлять матушку одну с этими дамами.
– А вот и драгоценная Марша, старшая дочь Бассилина, – сказала матушка кардинала Давида, приближенного Святого наследника.
– Говорят, не Эллин, а ты занимаешься всеми делами резиденции. Это поистине похвально. Для каждой женщины важно знать тонкости управления места где проживают её супруг и дети, – сказала Малена, супруга кардинала Давида, бросив короткий взгляд на мою мать, – Дому Смирения очень повезло с тобой, – добавила Малена погладив меня по руке.
– Благодарю за вашу похвалу, госпожа, – произнесла я опустив взгляд, – По моей просьбе, матушка передала мне свои обязанности, поскольку я должна уметь многое как первенец своего отца и главная претендентка на роль наследницы Дома, – добавила я, подчеркивая последние слова.
– Вот как? Верно, у тебя есть ещё достаточно времени до своего двадцать второго дня рождения, Бог обязательно воздаст тебе за твои старания, – сказала матушка кардинала Давида взглянула на меня с лёгкой насмешкой.
Поднимая глаза к витражам храма, я произнесла:
– По воле высшей мудрости Божьей, нам дано лишь покорно подчиняться, ибо кто мы, чтобы пытаться предугадать Его непостижимые действия? Если таково будет Его желание, Он откроет двери в царство Своё, и Его дети будут погружены в изобилие и благодать. Но если Господь решит отвергнуть тех, кто живет в пороках и лицемерии, их уделом станет Мефиц, они будут гореть в самых мрачных пламенах ада. Такова воля Всевышнего, непостижима и неоспорима, – закончила я, цитируя девятый монолог первого Святого отца изложенного в Священном догмате о бытие.
Женщины продолжали улыбаться, но их напряжение было невозможно не заметить после того, как я процитировала монолог из Священной догмы. Они осознавали, что слова "порочные и лицемерные" касались их, но не могли ни словом прокомментировать мои высказывания. Ведь мои слова были всего лишь невинным цитированием Священного текста, а спорить с такими текстами считалось бы богохульством.
– Истинно так, – спокойно произнесла матушка.
– Да прибудет с нами Свет Божий, – сказали дамы и молча покинули нас, не желая продолжать разговор. Вслед за ними тихо и незаметно отошла госпожа Маргарет.
– Моя дочь восхитительна во всём, – прошептала матушка одарив меня тёплой улыбкой.
Матушка время от времени одаривала меня своей искренней материнской улыбкой. Не искусственной, а именно искренней. И в такие моменты, где-то глубоко в моём сердце, зажигалась надежда словно у ребёнка, который очнулся от восьмилетнего сна. На мгновение я становилась прежней собой. Однако, я понимала, что детские надежды никогда не сбудутся, её безумная любовь к отцу никогда не пройдёт. После этих слов, как всегда, следовали другие, которые разрушали мои иллюзии.
– Если мы продолжим работать с таким же усердием, ты станешь величайшим Святым рыцарем, и твой отец будет гордиться тобой, как и мной, твоей матерью, – продолжила матушка, смотря на меня с полными надежд глазами.