– Как вы упомянули ранее, Святые рыцари скоро отправляются в проклятые земли, это первый самостоятельный поход Норы. Она усердно готовится к нему, а что же касается Марши, то ей нездоровится, – ответил Басилин.
Зэофания казалось задумался.
– Насколько мне известно, ваша старшая дочь наполовину ливрийка и не обладает Святой силой, – заметил Зэофания. Увидев холодное выражение лица Эллин при упоминании Святой силы, он решил добавить:
– Марша очень сильно похожа на вас, Эллин, – произнес Зэофания улыбаясь.
В зале внезапно наступила тишина. Зэофания явно проявил открытый интерес к старшей дочери Бассилина и Эллин, что было не только неприличным, но и непозволительным. Более того, Марша была помолвлена с Аароном, вторым сыном Главы Дома Смирения, который, как и его отец, также сидел за столом. Он сидел сжав белую салфетку что лежала у него на коленях: на его невесту обратил внимание сын Святого отца, а он не смел ничего ему сказать поскольку был гораздо ниже него по статусу. Какое унижение. Но вместо него заговорил его отец, Глава Дома Смирения Константин.
– Господин Зэофания, хочу напомнить, что Марша помолвлена с моим сыном, – произнес Константин.
Зэофания бросил взгляд на него и холодно заметил:
– И что с того? Я обратил внимание на внешнюю схожесть наследницы Главы Дома Отваги и Чести с его супругой, а не просил руки.
Глава дома Благоразумия криво улыбнувшись, отвел свой взгляд, но внутри него бушевал гнев и ощущение унижения. “Вот сопляк” – пронеслось в голове у Константина. Он терпеть не мог самодовольный и высокомерный вид Зэофании, который вместо дел Храма полностью посвятил себя очищению проклятых земель и активно участвовал во всех собраниях, что было недоступно другим сыновьям Святых Отцов, кроме Святого наследника. Он вёл себя словно наследный принц, который готовится стать императором Святых земель. К тому же, сейчас Зэофания посягнул на невесту его сына.
– Буду признателен, если мы переведём разговор в другое русло. Например, о предстоящем походе. Вы планируете в нём участвовать? – спросил Басилин, склонив голову в сторону Зэофании.
Зэофания вернулся к своей тарелке и не прокомментировал слова Главы Дома Отваги и Чести.
***
Второй сын Святого отца, не торопясь направился в свои покои, расположенные в северной части дворца в Мраморном Храме. Проходя через сады, вдоль пруда по коридорам обвитым золотом и мрамором, он встречал картины и статуи восхваляющие Бога Света и Его милость к людям. Это досаждало Зэфанию. Ему надоела окружающее его с малых лет со всех сторон великолепие, говорящее лишь о Боге Света.
Покои Зэофании были оформлены в старинном имперском стиле. Тёмные тона, и окна которые были плотно закрыты тяжёлыми шторами из плотного материала. Чёрное дерево и серебро. Здесь не было ни золотых, ни мраморных предметов. Это было единственное место в Храме, где он мог расслабиться. Тем не менее, был вынужден носить одежду золотого оттенка, так как был из рода Святого Отца. Даже в походах на проклятые земли приходилось носить мантию, вышитую золотыми нитями. Хотя были исключения. Для таких случаев в углу комнаты, за письменным столом, в небольшой тумбе хранились тёмные одежды, совершенно несвойственные статусу сына Святого Отца.
Когда Зэофания вошёл в покои, его встретила женщина в длинном платье из золотой ткани, украшенном драгоценностями. Её белокурые волосы рассыпались по плечам, подчеркивая внешнюю красоту. В облике были лёгкие намеки на мудрый возраст, выраженные мелкими, почти незаметными морщинами вокруг янтарных глаз. Это была Кларисса – жена Святого Отца Августина и мать его сыновей. Мать Зэофании.
Он не чуть не удивился, увидев матушку в своей комнате. Закрыв за собой дверь, он подошел к ней и произнес:
– Что вас привело сюда, Матушка? Вы решились отвлечься от старшего сына, и уделить крупицу своего святого внимания мне? – сказал Зэофания, приподнимая голову.
Женщина сжала губы от проявившегося неуважения, и, подняв левую руку с золотыми кольцами, ударила сына по лицу.
– Как ты смеешь так разговаривать с матерью!
Правая щека Зэофании приобрела розоватый оттенок отпечатав следы от колец на руке матери.