– Не стоит никаких благодарностей, рыцарь Даниэль. Благодарить стоит вас. И я искренне благодарю вас, капитан третьего отряда Святых рыцарей Дома Отваги и Чести, за то, что успешно завершили Священный поход и вернулись с победой! И... я хотела бы принести свои извинения за тот день, – неуверенно произнесла я последнее предложение опустив взгляд.
Даниэль немного удивился моим извинениям, но всё же принял их и улыбнулся в ответ.
– Я думал, что вы ничуть не изменились, госпожа, судя по вашему счастливому лицу во время поедания ягодного торта с юным господином. Но сейчас понял, что был не прав. Наша маленькая госпожа выросла, – добавил он, продолжая улыбаться.
Его слова вогнали меня в краску, я не знала, что ответить. Заметив моё растерянное лицо, Даниэль поклонился и собирался уйти, дабы не смущать меня ещё сильнее. Однако чувствуя осадок того дня, я остановила его.
– Спасибо, что всегда поддерживаете меня... учитель, – произнесла я.
Рыцарь Даниэль, кажется, ещё больше удивился моему неформальному обращению.
– Для меня честь служить вам, госпожа Марша, – сказал он тёплым голосом и присоединился к другим рыцарям.
Почти до самого окончания вечера моё состояние соответствовало настроению торжества – такое же радостное и расслабленное. Отбросив свои переживания и планы я отдалась празднеству, настолько насколько позволял мой статус, что бывало крайне редко в последние годы.
Я допивала бокал виноградного нектара и заметила фигуру уж больно знакомой мне женщины.
“Кажется, мне нельзя расслабиться даже в такой день” – произнесла я про себя.
Она взяла бокал воды и встала рядом со мной. Несколько минут мы просто смотрели на виновников пиршества, не оглядываясь друг на друга. Наши глаза были устремлены на Нору, окруженную Святыми рыцарями, которые восхваляли её как героя и разговаривали с ней непринужденно. Несколько из них даже посмели подбросить её вверх, крича “Да здравствует госпожа Нора”. За такое непристойное поведение стоило бы наказать, однако отец не реагировал. Наоборот, казалось, что он был рад, что у его дочери такие близкие отношения с рыцарями.
“А при виде меня они застывают, словно безмолвные статуи”.
Такое поведение которое позволяла себе Нора вызывало во мне некоторое недовольство. Это казалось непристойным и неправильным и она не должна были себе такое позволять… Вокруг неё всегда было множество людей, она почти всегда была с ними, многие могли обратиться к ней с просьбой или просто пригласить, чтобы поговорить за чашкой чая. Будь то благородные дамы или простые рыцари. В то время как ко мне никто никогда не приходил. Никто не приглашал меня на чашку чая без веской причины, никто не хотел вести со мной дружбу, ни тогда, ни сейчас.
“Впрочем, она мне и не нужна. Мне нужна верность, а не дружба”.
– Это ты должна была стоять там, рядом со своим отцом, - раздался голос рядом со мной. – Но ничего страшного, у тебя будет много возможностей доказать отцу, что ты лучшая из лучших. Вот увидишь, твоя сила будет настолько выдающейся, что победу грязной девки никто и не вспомнит, – произнесла матушка приподняв свою левую руку. Осознавая, что она собирается сделать дальше, я отпрянула на шаг влево. Даже если это выглядело грубо со стороны, я не могла контролировать свою реакцию. Моему телу не нравилось, когда она пыталась прикоснуться ко мне. Я не хотела этого.
– Нужно увеличить дозу лекарства, не забудь заглянуть ко мне ночью, – произнесла она спрятав оставшуюся в воздухе руку за подол своего платья.
– К чему такая спешка, матушка? – резко спросила я. – Завтра состоится церемония награждения в Храме, я как член семьи Главы Дома не могу пропустить это событие. Если я заявлюсь туда в нестабильном состоянии, боюсь, кто-либо может что-то заподозрить, – продолжила я снизив свой тон.
Она ничего не сказала мне, лишь бросила в мою сторону мимолетный разочарованный взгляд.
Я схватилась за платье, чтобы успокоить нервно дрожащие руки и опустила глаза.
– Как вам будет угодно, матушка, – добавила я, сделав реверанс и ушла с празднества, ссылаясь на плохое самочувствие. Это было очень кстати, так как после ночного визита, завтра можно будет не оправдываться за бледный вид и нестабильное состояние.