– Не могу понять, тебе нравится искусство, или ты больше ценишь роскошь? – прозвучал уже знакомый бархатный голос.
Я обернулась, желая подтвердить догадки, и предчувствие не обмануло меня. У входа на террасу, стоял Зэофания в своей великолепной длинной золотой мантии, украшенной жемчугами, и в белых одеяниях.
– Да прибудет с вами Свет Божий, – произнесла я, сделав лёгкий реверанс, как он просил в прошлый раз.
Зэофания молча оглядел меня. Его замедленный взгляд казался мне немного странным и даже надоедливым.
– Господин, если вы позволите я пожалуй вернусь в зал. Как вам известно…,
Но он перебил меня.
– Молодым мужчинам и женщинам не положено оставаться наедине, – закончил мою фразу Зэофания, приближаясь ко мне слишком близко. Я уловила аромат кедра с лёгкий налетом алкоголя.
Я поспешно отошла на несколько шагов назад, тошнота лишь усилилась. В Святых землях, алкоголь был строго запрещен. Однако некоторые недобросовестные люди иногда осмеливались нарушить этот запрет. Зэофания был сыном Святого Отца и он как никто другой должен был соблюдать особую строгость в таких вопросах. К тому же, в такой важный день! Уверена, что не только я заметила это. Однако, никто не осмелился произнести ни слова в сторону Зэофании, предпочитая промолчать, словно ничего не произошло.
“Тогда что же насчет самого Святого Отца?” - промелькнуло у меня в мыслях.
– Разве это не глупо? – сказал Зэофания, устремив взгляд на сад.
– Что вы имеете в виду? – придя в себя, спросила в ответ.
– Этот запрет на нахождение молодых мужчин и женщин наедине? Мужчины так или иначе находят утешение в куртизанках, которых якобы нет в Святых землях. К тому же женщины – рыцари целыми днями и ночами находятся среди мужчин в проклятых землях. Тогда для кого этот запрет? Для благочестивых дев? – сказал Зэофания, ухмыляясь.
Всё ещё ошеломленная от того что сын Святого Отца употребляет алкоголь я всё же не ожидала от него таких вульгарных высказываний. От неожиданности и незнания как реагировать на слова, опустила взгляд и продолжила смотреть на подол его мантии.
– Так не кажется ли тебе это глупым? – переспросил меня Зэофания.
– Господин, нам не следует говорить о таком. Никто не смеет рассуждать о законах Святых земель. Ведь они основаны на Священных писаниях, – взяв себя в руки, сказала я.
– А священные писания не врут.. – сказал тихо Зэофания несвойственным его тоном и бросил очередной взгляд на меня.
Его уложенные кудрявые волосы начали развиваться под сильным напором ветра. Под глазами заметила чёрные круги и усталость.
Заметив, что я отдаляюсь с каждым шагом, Зэофания сказал:
– Можешь идти. Мы побеседуем, когда будешь чувствовать себя хорошо, – сказал он, тяжело вздохнув и постукивая по мраморным перилам пальцем.
Сглотнув комок в горле, образовавшийся после замечания о моём состоянии, и сделав легкий реверанс, я поспешно удалилась с террасы.
Я не понимала, зачем Зэофания задавал мне вопросы и стремился к беседе. Но не могла не отметить, что сегодня он выглядел не таким высокомерным, как обычно.
Вернувшись, я заметила, что собравшиеся в Храме обсуждают что-то между собой, разделившись на малые группы, и чтобы не привлекать внимание к себе, я спряталась в ничем не примечательном пустом углу. После неожиданного разговора с Зэофанией и его мыслей насчет запрета нахождения молодых мужчин и женщин наедине, мне не хотелось ни с кем говорить. К тому же моё самочувствие оставляло желать лучшего.
Вот только зоркая Нора заметив двинулась в мою сторону.
Желание избежать надвигающегося разговора с ней было сильно, но я понимала, что мои действия со стороны могут показаться слишком грубыми. Посему я вынуждена была остаться на месте и поговорить со своей официально признанной сестрой.
– Сестра, кажется, ты не особо рада нашей победе, или же так сильно меня не переносишь? Я думала, наша идеальная госпожа Марша хотя бы в такой день сможет подавить свою зависть ко мне, – съязвила Нора.
Я тяжело вздохнула.
“Господь только не это” - проговорила я про себя. “Неважно насколько она хороша в своих рыцарских делах, её скверный характер никуда не исчезнет”.