После слов Святого отца в зале загудело так, словно принесли улей. Смена жениха явление редкое.
Дабы не усугублять обстановку ещё больше, я взглядом попросила рыцаря Даниэля увести отца из зала.
– От имени Святого рыцаря Басилина приношу глубочайшие извинения, Ваше Святейшество. Глава рад вашему решению, однако как родитель, он все же не желает отпускать свою дочь так рано, – сказал рыцарь Даниэль опустившись на колени.
– Или вы подозреваете меня в чем-то? – переспросил Святой отец, моего отца, проигнорировав слова Даниэля, но уже совершенно иным тоном.
В зале наступила тишина. Святой Отец своим вопросом чуть ли не приравнивал отца к мятежнику. Я встала на колени перед Святым Отцом, как и все присутствующие члены Дома Отваги и Чести.
– Прошу вас, Ваше Святейшество, мой отец не имел в виду ничего дурного – сказала я.
– Я спрашиваю в третий раз, так я удовлетворил твое любопытство, Басилин? – спросил Святой отец, проигнорировав меня и всех других членов Дома, стоявших на коленях.
– Да, вполне, – ответил отец, опустившись на колени и пав ниц пред Святым Отцом в знак извинений и покорения Мраморному Храму. Он был горделив и ранее никогда не падал ниц перед Его Святейшеством, но если бы он этого не сделал, нас мог ждать совершенно плачевный исход.
Где-то внутри меня маленькая девочка радовалась, что отец встал на её сторону и готов сделать всё, чтобы защитить её. На чаше весов между Домом и мной отец хотел выбрать меня. Однако взрослая я понимала, что хорошо, что он не стал усугублять обстановку из-за меня и решил подчиниться Святому Отцу. Я облегченно вздохнула. Ведь в худшем случае его могли лишить всего, а моя свадьба того не стоит.
***
После церемонии награждения в Храме, я провела несколько дней в своей комнате.
Все эти мучительные дни и ночи моя матушка проживала в состоянии бешеного гнева и глубокого отчаяния. Я понимала поскольку её эмоции отражали мои собственные. Боль и грусть пронзали меня, понимая, что все мои неутомимые усилия превращались в ничто. Все восемь лет страданий и боли в ожидании проявления лучей Святой силы и официального признания наследницей Главы Дома Отваги и Чести казались были потрачены зря.
Что касается отца, он ни разу не пришел проведать меня. Видимо, не желал видеть меня в таком состоянии, и честно говоря, я не стремилась к тому, чтобы он меня видел такой. Постепенно, казалось, я смирилась со своей участью, осознавая, что оставшуюся часть жизни мне придется провести как живой облик, пустой оболочкой, притворяясь, что довольствуюсь подачками мужа и умело поддерживая натренированную улыбку на публике, схожую с той, что была у матушки.
Вступив в брак с Зеофанией, я вынуждена буду оставить отчий дом навсегда, ведь он другой. Он сын Святого Отца и должен жить в Храме. Раз его отец пожелал этот брак, то это означает что я никогда не стану Святым рыцарем, поскольку жена сына Святого Отца не может быть Святым рыцарем, тем более не может стать Главой какого-либо из трёх Домов.
“Значит, вот моя судьба, уготованная мне Богом” - истерически усмехнулась я.
Прошло ещё три дня в уединении комнаты. Укутанная в тёплое одеяло, я словно пыталась уйти от суровой реальности. Ровно тридцать четыре дня оставалось до неотвратимой свадьбы с Зэофанией. Сам Храм активно готовился к этому торжеству, а что происходило в нашем Доме я даже не представляла, так как не покидала пределы комнаты, а поинтересоваться, что происходит со мной, никто не приходил.
“Не каждый удостоится такой чести. Мне стоило бы быть благодарной” – пыталась улыбнуться я, но вместо этого слёзы начали течь по щекам не останавливаясь. Я натёрла глаза до такой степени, что кожа покраснела, а в некоторых местах начала кровить.
– Да я лучше умру, чем проживу свою жизнь вот так! – прокричала я в одеяло.
Охваченная злостью, я обратила внимание на внезапно открывшееся окно, из которого дул сильный ветер. Вздохнув, я постаралась успокоиться и медленно встала с постели, чтобы подойти и закрыть его. На улице шёл сильный ливень, словно повторялся тот же дождь, что и два месяца назад на главной площади, когда я встретила ту маленькую девочку.