— Думал хотя бы твой брат будет лучше тебя, но вы оба оказались никчемными, – проговорил Константин, жадно проглатывая дольку мандарина.
— Если бы хоть кто-то из вас был хоть немного похож на меня или на этого сопляка, нас бы не унижали снова и снова, – добавил он, вспоминая, как Святой отец отобрал невесту его второго сына, при этом лживо утверждая, что это была идея самого Константина.
Он не предлагал Святому Отцу ничего подобного. Он стремился устроить брак своего второго сына с дочерью Басилина уже давно. Эта идея зрела в его уме ещё с тех пор, когда она была трёхлетним ребенком. Когда Святой отец согласился на союз Аарона и Марши, Константин был вне себя от радости. Однако он не предвидел, что Святой отец когда-либо сам захочет принять Маршу в свою семью, пролить еще одну каплю грязи на чистоту крови своего священного рода, особенно после ошибки его отца, предыдущего Святого Отца которая привела к появлению Маргарет. Но Святой Отец Августин это сделал, вопреки своим принципам.
После церемонии в Храме, когда все уехали. Глава Дома Смирения намеревался вернуться в Мраморный Храм и выяснить причины такого решения у Святого отца. Константин был полон ярости. Однако Зэофания опередил его, явившись сам в резиденцию дома Смирения.
***
Глубокой ночью, при дождливой погоде, Зэофания, в чёрном плаще, что совершенно неприемлемо сыну Святого Отца, стоял у ворот резиденции Дома Смирения. На воротах возвышался герб где единственным изображением была капля воды.
Зэофанию впустили без вопросов. Казалось, он здесь был не в первый раз, и такая атмосфера была ему знакома.
Дом Смирения выглядел скромно как снаружи, так и внутри. Стены которого, как и у других резиденции в столице, был построены из камня. Однако в резиденции Дома Смирения было еще меньше декораций. Полы были настолько старыми, что трескались по швам, а из потолков капала вода, падая на горшки, расставленные повсюду внутри поместья. Казалось, что сам Константин предпочитал скромность, не стремился к удобству, и не замечал,что его подданные страдали.
Глава Дома спешил спуститься по скрипучей лестнице, стремясь направиться к Святому отцу как можно скорее. Однако на пороге своего поместья на первом этаже он обнаружил Зэофанию в кожанном плаще, лицо которого было скрыто под капюшоном. Несмотря на это, Глава Дома Смирения мгновенно узнал его по высокому росту и жемчужному браслету на руке, который тот никогда не снимал. Константин замедлил шаги и остановился на лестнице. Выражение лица казалось еще более раздраженным, чем во время церемонии награждения.
Заметив искаженное лицо Константина, Зэофания произнес:
— Не пригласите меня в кабинет?
— Что привело вас в мой дом? - спросил Константин, даже не скрывая своей раздраженности.
— Вот так встречают гостей в доме Смирения? - ответил Зэофания, повысив голос.
Немногие слуги, пришли на голос Зэофании. Казалось, они были немного обеспокоены, но не вмешивались в разговор своего господина и пришедшего гостя. Константин, скрипя зубами, спустился с лестницы.
— Нам сюда, - сказал он, указывая руками дорогу в свой кабинет. Зэофания молча последовал за ним.
Глава Дома Смирения закрыл за собой дверь на замок, позволив Зэофании войти первым и усесться в одном из скудных кресел. Зэофания предпочел более мягкое и новое кресло, предназначенное для самого Главы.
— Так что привело вас сюда в такой час? - спросил Константин, пытаясь произнести эти слова вежливо.
— Ты знаешь, как я люблю ездить на лошадях, - ответил Зэофания.
Константин приподнял брови от недоумения.
— Все знают о вашей любви к езде на лошадях, - заметил Константин, усаживаясь в другое кресло.
— Вчера вечером я так увлекся ездой, что обогнал две деревни и уже ночью добрался до третьей. Она меня поразила. Знаешь чем? - спросила Зэофания, наклонившись к Константину.