Глава напрягся. Несмотря на дождливую погоду за окном и сырость что царила внутри резиденции, ему было жарко. Капли пота стекали по его телу впитывались в хлопковую рубашку. Он понимал, к чему вел Зэофания.
— И чем же? - дерзнул спросить Константин, стараясь скрыть свое напряжение.
Зэофания ухмыльнулся. Жестом руки попросил, скорее приказал Константину наклониться к нему вплотную.
— Кареты и лошади. Непримечательное жилище. И люди в масках, - прошептал Зэофания намеренно делая паузы.
Глава Дома Смирения окаменел от произнесенных Зэофанией слов. В его уме не было места ничему другому. Слова Зэофании вертелись в его голове. А руки сами по себе, начали дрожать, опустившись на колени.
— Не бойся ты так Глава Дома Смирения, - похлопав по дрожащей руке, словно насмехаясь, сказал Зэофания — Алкоголь был превосходен, и женщины в деревне - ничего, - добавил он, постукивая пальцами по левому колену.
Константин словно проснулся от глубокого сна после последних слов Зэофании и медленно моргнул глазами, еще не полностью осознав, что эти слова прозвучали из уст сына Святого Отца.
— Ч-что вы имеете в виду? - спросил Константин, чей голос нес в себе отголоски страха, еще не оставившего его.
Зэофания продолжал сидеть, опершись на спинку кресла и, закрыв глаза, произнес:
— Ты глупец, решивший организовать подобное место на территории Святого Отца. Отец давно знал об этом, но не предпринимал меры против тебя — Если жизнь тебе дорога, ты не посмеешь ехать в Мраморный Храм.
Константин внимательно следил за спокойным и наглым видом Зэофании. Злость кипела в нем из-за того, как этот мальчишка разговаривал с ним, словно с прислугой. Однако страх все еще держал Главу Дома Смирения в плену, и он опасался, что в следующее мгновение его просто убьют.
Зэофания внезапно встал с кресла.
Константин вздрогнул.
— Я ликвидировал подпольные организации против Мраморного храма в столице. Отец хочет, чтобы ты избавился от них и в других владениях, - натягивая перчатки произнёс Зэофания.
Константин вскочил со своего кресла.
— Но как я это сделаю?! Как я смогу осуществить это на территориях Бассилина и Ларсена?! - не переводя дыхания, словно загнанный в угол ребенок спросил Константин.
Зэофания начал поправлять свою кожаный плащ и насаживать капюшон поверх своих пшеничных волос, в то время как его жемчужный браслет лениво скользил по запястью.
— Если жизнь дорога, ты найдешь способ. А мы оба знаем, что она для тебя ни с чем не сравнима, - сказал Зэофания, наклонившись к невысокому Константину.
Константин снова застыл.
Зэофания направился к двери, он открыл ее, лишь прикоснувшись к дверной ручке.
— И еще, каждый конец месяца, я жду в своих покоях одну бутылку твоего вина, - добавил Зэофания, покидая кабинет.
"Сукин сын," - прокрутилось в голове у Константина.
- И как, по-твоему, мне это сделать? - прошептал он в раздражении.
Глава Дома Смирения подошел к деревянному окну, расположенному позади его письменного стола, засунув руки в карманы, наблюдал, как Зэофания покидал его резиденцию.
Ощупав в правом кармане ключ от своего кабинета, будто что-то вспомнив Константин подбежал к двери и начал внимательно рассматривать замок. Он вспомнил, что закрывал ее на ключ. Однако, казалось, ее никто не запирал, и Зэофания легким движением руки просто открыл ее. Но Константин был уверен, что закрывал дверь на замок, как он всегда делал, когда его навещали в ночное время суток. И даже в напряжении и страхе он не мог забыть об этом моменте.
"Неужели у сопляка был ключ от моего кабинета?" - разозленно подумал Константин, хотя понимал, что дверь была открыта иным образом, таким способом, о котором он не знал.
***
Глава Дома Смирения был убежден, что именно Зэофания подкинул Святому Отцу идею о браке с первой дочерью Бассилина. Но коим образом ему удалось убедить отца? Что Зэофания сказал Святому Отцу, что тот решился на это?
В высших кругах многие знали, что Святой Отец Августин не предпринимает ничего, что не принесет ему выгоды, и эта выгода должна быть внушительной.
Константина несколько дней мучили эти раздумья, а еще больше – мысли о том, как избавиться от оппозиционных групп на территориях Домов Отваги и Чести и Благоразумия. Раздраженный и тревожный он стал относиться еще жестче к жене и детям.