Я сняла свои кожаные перчатки и положила их в карман формы. Пришлось закатать немного рукава и обнажить некоторые шрамы. Я уже собралась приступить к мытью грязной посуды.
– Марша, подожди! – остановила меня Эдвена.
– Позвольте мне заняться этой работой. Люди слабы и чувствительны к холоду, и, навряд ли, их руки после отмывки стольких грязных тарелок останутся целыми, – сказала Эдвена, обратившись к кухарке.
– Она знала, на что шла. Ей должно быть стыдно, что благодаря твоей помощи и жалости она получает те же деньги, хлеб и кров, а то и больше, пока ты выполняешь работу за двоих. Не стоит беспокоиться о ее здоровье. Я слышала, что она наполовину ливрийка. Вода не навредит ей, какой бы она ни была, даже ядовитой, – сказала кухарка с тем же отвращением.
– Но все же.., – пыталась уговорить ее Эдвена.
– Хватит об этом. Пойди сюда и и помоги с овощами девочкам, пока я готовлю тесто для тыквенного пирога, – сказала кухарка, обратившись к Эдвене.
Перед тем, как Эдвена оставила меня, я заверила ее, что со мной все будет в порядке.
***
Близился полдень, я все еще стояла у деревянных чанов с водой, пытаясь справиться с огромной горой грязной посуды, которая не убавлялась ни на одну, наоборот, становилась только больше. Мои руки уже начали онемевать от ледяной воды. Перерывами я пыталась согреть их, тря руки друг об друга и дуя на них, но это не принесло большой пользы.
В самом процессе не было ничего особо сложного; я много раз видела, как служанки на кухне в резиденции Дома Отваги и Чести мыли посуду соломой а после вытирали тряпками. Настоящей проблемой была холодная вода. Главная кухарка, Клара, как её называли слуги не разрешила вскипятить воду, утверждая, что на печи нет свободных мест. Кажется она действительно верила в то что я обладаю даром воды и просто притворяюсь, что температура воды слишком холодная для меня. Она не ошиблась, говоря, что какой бы вода не была, она не причиняет вреда ливрийцам. Однако это так только в том случае, если ливриец сам не отвергает этот дар.
Аэрида благословляет своим даром всех своих детей, независимо от статуса и пола. Дар становится сильнее по мере принятия своей сущности. Насколько ливриец сможет принять ее, зависит только от него. К несчастью, меня, Аэрида также не обделила вниманием. Дар воды начал проявляться во мне в пятилетнем возрасте. Я чувствовала, как вода слушается меня, как она реагирует на мои эмоции, радуется моим победам и грустит моим невзгодам. Мне нравилось с ней играть.
Узнав, что невозможно обладать сразу двумя дарами от разных Богов, я отвернулась от благословения Аэриды. Одно тело не может совместить в себе два дара – это просто невозможно.
В настоящее время вода реагирует на меня так же, как и на любого обычного человека. Тем не менее, иногда я всё ещё боюсь, что дар воды может вновь проявиться во мне, и тлею надеждой, что Аэрида сама окончательно отвернулась от меня. Единственный дар, который я жажду, – это дар Господа Света, лучи Святой Силы.
На обед я не пошла, поскольку не домыла всю посуду. Вернувшись, Клара была готова отчитать меня за недомытые чашки и кастрюли. Но, увидев мои покрасневшие от ледяной воды руки, воздержалась. Лишь хмыкнула и приступила к готовке ужина.
“Должно быть, она действительно думала, что я просто ленюсь”, – подумала я, в очередной раз согревая руки горячим дыханием.
Эдвена, заметив, состояние моих рук, потянула меня к ближайшей печи и начала греть мои руки, наматав несколько слоев разных сухих тряпок.
– Как можно было довести руки до такого состояния?! Тебе они совсем не нужны?! Нужно было сказать, что ты не владеешь даром воды! Просто сказать! Или ты думаешь, мы бесчувственные твари, которым плевать на страдания других? – чуть ли не крича говорила Эдвена.
Я застыла от её реакции, не в состоянии, что-либо сказать.
– Эдвена, подойди сюда и займись нарезкой. Не лезь не в свою работу, – твердо выразилась Клара.
– Но! Как я могу игнорировать её травмы? Как мы можем? Разве отмытая посуда важнее, чьих-то рук? Разве этому учил нас Верховный Правитель?! – прокричала на всю кухню Эдвена.