– Что ты делаешь?! – недовольно спросил Зел внезапно появившийся сзади меня.
“Боже, почему ты меня всегда испытываешь ?” – прошептала я сама себе. Больше всего мне не хотелось видеться из всех существ именно с Зелом. После вчерашнего разговора мне было немного стыдно взглянуть ему в глаза. Он видел меня в таком уязвимом состоянии, обнаружил мою слабость, и даже осмелился выразить ко мне сочувствие. Но не в моем характере было избегать трудности. Я собралась с силами, выпрямилась и повернулась к нему. Он хоть и смотрел на меня с лёгким недовольством, но на его лице не было ни следа злорадства, ни обременительной грусти и жалости. Я почувствовала какого-то рода облегчение, казалось его привычное отношение ко мне не изменилось.
– Марша, Марша, я же говорил тебе беречь себя! И чем ты тут занимаешься? Жизнь тебя ничему не учит. Стоило попросить кого-нибудь помочь тебе с водой или позвать меня! – сказал Зел, поставив сотейник на печь.
– Не нужно.
Однако Зел проигнорировал мои слова.
– Я помогу тебе вскипятить воду и наполнить ванну. Должно быть, ты ещё ничего не ела. Чтобы руки быстрее восстановились необходимо хорошо питаться и вообще больше не пытаться поднимать что-то тяжелое! Это запрещено! понятно тебе? – отчитал меня надув щеки Зел.
Я вскинула бровь. “И этому существу больше трехсот лет?” – подумала я про себя, видя, как он показательно словно дитя сердится на меня.
— А теперь иди в столовую и поешь, а я пока побуду тут и присмотрю за водой. Или ты хочешь, чтобы я тебя покормил? – добавил Зел прогоняя меня в столовую.
Я смутилась, у меня не нашлось даже слов, чтобы воспротивиться ему. Зел был странным созданием, который мог выговаривать столь непристойные слова с лицом наивного простака, не выдавая ни капли смущения. Мои щеки приобрели несвойственный им румянец. Быстрым шагом, я направилась в сторону столовой, дабы не слышать более таких высказываний. Однако Зел не собирался так просто отпускать меня и крикнул вслед:
– Я был серьезен насчёт последнего, Марша! Если тебе будет трудно держать столовые приборы, позови меня, я тебя с радостью покормлю!
Мои щёки покраснели сильнее.
– Как вульгарно, – сказала я.
***
Близилось время обеда. На кухне было оживленно: кухарки занимались приготовлением еды для уставших и голодных слуг. Не укладываясь в сроки, они суетились. Не желая мешать им своими капризами я решила обойтись скромным поздним завтраком, состоящим из яблока, кусочков сыра и ломтика хлеба, оставшихся после утренней трапезы, и стакана молока.
Как только закончила лёгкий приём пищи, я направилась к Зелу, который нёс в руках сотейник и шёл к лестнице. Я попыталась помочь ему, однако он напрочь отказался от моей помощи, заявив, что не подобает леди так унижать мужчину.
Когда мы поднялись на третий этаж, я попросила Зела отдать мне сотейник, объяснив, что мужчины не должны заходить на женскую часть, но он возразил, сказав, что нет таких правил, и он уже не раз бывал в этой части пристройки. Зел наполнил ванну водой, подобрал правильную температуру, и даже добавил травы, которые я оставила здесь, пока ходила за горячей водой.
– Приятного купания. Если что-то понадобится, просто скажи, я буду ждать тебя в коридоре, – сказал Зел, проверив ещё раз воду.
– Разве у придворного лекаря нет других дел?
– Есть, но они не так важны, как ты, – улыбнулся он.
Я тяжело вздохнула.
– Мне нужно нанести мазь на твои руки. Я приготовил намного более эффективную и усовершенствованную версию вчерашней. Благодаря этой твои руки полностью восстановятся уже через три дня! – воодушевленно добавил он.
Мне не оставалось выбора, кроме как согласиться, учитывая, что его мазь могла помочь заживлению намного быстрее. Выгнав его с ванной комнаты я приступила к купанию.
Вода была идеальной. От трав исходил запах, напоминающий смесь бергамота, лаванды и свежесобранных ромашек. Обычно я предпочитала что-то более сдержанное, без ярких ароматов, но травы, которые подарила Эдвена, пришлись по душе. После ванны, еле накинув на себя лёгкое, но более тёплое платье для проклятых – белое, напоминающее сорочку, которую со мной поделилась Эдвена, я поспешила к Зелу, который терпеливо ждал, опершись на дверной косяк моей комнаты.