***
Зел осторожно обработал мои руки, проявив мастерство и аккуратность, дабы не причинить мне боль. Он нанес новую мазь, состоящую из тех же ингредиентов: корня сальвии и листьев лунного ириса, но на этот раз добавив вангутты. Я наблюдала за ним, он был крайне погружен в свою работу.
Иногда Зел напоминал мальчишку, только – только познавшего этот мир во всей его красе, посему казалось он относился ко многому слишком легкомысленно. Черты его характера меня раздражали. Я была уверена, что он обманывает меня. Мне казалось, что проклятый просто не может быть настолько наивным и открытым – это казалось невозможным. Однако теперь я начинаю допускать мысль, что, возможно Зел – исключение.
Закончив свою работу, он уставил взгляд на меня, а точнее на мои волосы, по которым стекали капли воды. Поднявшись с пола, он взял ближайшее уже влажное полотенце, которое я сразу бросила на стул после ванны, и начал вытирать мои волосы.
– Что ты себе позволяешь?! – недовольно вскрикнула я.
– Не сопротивляйся. Разве ты не хотела остаться здесь? Будет туговато если ты напрочь сляжешь на несколько дней, а то и недель, – сказал он демонстративно тяжело вздыхая.
Мои руки были перевязаны, делать резких движений я не могла. У меня был только один аргумент, чтобы выгнать его – мужчинам и женщинам не следует оставаться наедине, не говоря уже о столь непристойных действиях. Однако для него это не звучало убедительно, поскольку до города Лиц мы добирались вдвоем.
– Слишком вульгарно. Такое поведение неприемлемо, – сказала я.
Зел лишь ухмыльнулся и продолжил аккуратно вытирать мои волосы, делая массаж у корней. Последний раз мои волосы вытирала служанка лет пять назад, и это было довольно неприятно. После пятнадцати лет я сама сушила, расчесывала и укладывала волосы. Моя голова была намного чувствительнее, чем другие части тела, что я никому не позволяла дотрагиваться до моих волос. Удивительно, что сейчас это не приносило мне никаких болезненных ощущений. Казалось, Зел делал это не в первый раз, он справлялся намного лучше чем служанки Дома Отваги и Чести.
– Не больно? – спросил Зел выбив меня из моих мыслей. Я помотала головой.
Кто бы мог подумать, что первенец Дома Отваги и Чести, окажется в ситуации, когда её волосы будет вытирать полупроклятый. Если об этом станет известно в Святых землях, мне не видать благоприятного замужества не говоря уже о браке с членом семьи Святого Отца. Более того, вопрос о моем наследии титула Главы Дома Отваги и Чести может быть подвержен сомнениям.
– У вас в святых землях есть светящиеся облака? – спросил меня неожиданно Зел.
– Ты имеешь в виду во время грозы? – ответила вопросом на вопрос я.
– Кажется, у вас таких нет, – задумался Зел. – В самой крайней точке Проклятых земель, ближе к водам Эвлогии, можно наблюдать светящиеся облака. Они светят зелёным, но не таким как трава, скорее малахитовым. Некоторые пряди твоих волос имеют такой оттенок. Мне нравится твои волосы. Они обладают необыкновенным лунным оттенком с нотками светящихся облаков, – продолжил Зел, поглаживая их.
От неловкости я прокашлялась.
– Разве лунный это не приближенный цвет серого, как твои глаза?
– Возможно, однако это и цвет ночного неба, освещенного луной. Не догадывался, что ты находишь мои глаза лунными, – добавил шепотом, усмехнувшись Зел.
Мои щёки уже в который раз за сегодня загорелись. От этого я хотела провалиться в самую глубь этой пристройки и не высовываться оттуда всю оставшуюся жизнь.
Полотенце, которым Зел вытирал волосы, лежало на стуле. Кажется, он уже давно закончил вытирать их, а я и не заметила, наслаждаясь массажем головы.
Когда я успела стать такой? Столь открытой в своих мыслях? Да ещё и с полупроклятым!
Не хватало того, что Зел заставил меня чувствовать смущение несколько раз за день, так он еще и не торопился уходить. Прежде чем покинуть меня и вернуться к своим делам, Зел вытащил из своей старой кожаной сумки небольшой свёрток из твёрдой бумаги, небрежно обмотанный тонкой лентой из кожи, и вручил мне, строго настояв использовать по назначению. Затем он, наконец, ушел.
Смогла открыть его только к вечеру, когда наступило время снимать повязки. Я аккуратно развернула сверток из бумаги и обнаружила шерстяные сиреневые перчатки, сделанные неумелыми руками.