“Глупец” - пронеслось у меня в голове.
Глава 14
Прошло уже несколько недель. Мои руки полностью восстановились благодаря мази Зела и его навязчивой заботе. Он приходил каждый день, пока не убедился, что я полностью в порядке. Казалось, помимо меня у него совершенно не было больных. Несмотря на то, что проклятые болели редко, они все же болели, поскольку их энергия не могла исцелять и они нуждались в таких лекарях как Зел. Даже дочь лорда нуждалась в нём.
После того случая на кухне, к моему удивлению, меня определили работать в самом поместье, а точнее, отправили в личные служанки к Мирриэль - единственной дочери Ранхеля. Он счел меня достойной временно прислуживать его дочери до свадьбы. Об этом я узнала от Валери и Эдвены в тот же день, когда получила подарок от Зела. К новым обязанностям приступила через несколько дней по личному настоянию Ранхеля. Его распоряжение было крайне подозрительным. Казалось, будто он намеренно дал мне то, чего я так отчаянно желала. Валери объяснила мне, что лорд был впечатлен моими манерами и добросовестностью, посему посчитал меня идеальной личной служанкой для своей дочери. Впрочем дал ли он мне это намеренно или нет, это был отличный шанс.
Работать личной служанкой Мирраэль оказалось не так уж и сложно; единственное изменение заключалось в том, что мой рабочий день начинался ближе к десяти утра и заканчивался в полночь. Разумеется, пришлось более детально изучить некоторые навыки, которые уже были мне в какой-то степени знакомы: завивка волос, лёгкий макияж, приготовление ванны, подбор нарядов и заваривание чая. Это было гораздо более приятным, чем мытье посуды под ледяной водой. И даже будучи личной служанкой, мне предоставлялась возможность чередоваться с другой личной прислугой Мирраэль каждые три – четыре дня.
Дочь Ранхеля оказалась такой же наивной как и Зел и к тому же слишком мечтательной, казалось ей не нужно многого: книги и кисти с красками. Днём Мирраэль любила почитать романы. После каждой прочитанной главы она садилась за холст и начинала изображать то, что уже успела вообразить. У неё был своего рода талант передавать описанных в книгах героев: их чувства, ожесточенные сражения, даже места, где она никогда не могла быть, например, Святые земли. Однако из-за увлечения и природной неряшливости её одежда постоянно пачкалась красками и едой, и мне приходилось заранее готовить несколько нарядов только на один день.
– Марша, не могла бы ты мне рассказать о святых землях? – неожиданно попросила меня Мирраэль сидя за холстом.
– Если вы желаете. Однако я должна сказать, что не являюсь хорошим рассказчиком, и боюсь мой рассказ не будет достаточно красочным.
– Неважно, всё подойдет, чтобы дорисовать картину. Мне не хватает информации, которая есть в книге. Автор, который никогда не бывал там, не сможет дать мне то, что необходимо, чтобы передать живость картине.
– Святые земли в корне отличаются от здешних, начиная с улиц и заканчивая людьми. В наших краях люди более сдержаны во внешнем виде и поступках, улицы не так красочны, как ваши, особенно столица. Единственное место, которое может позволить себе неограниченную роскошь, это Храм. И в это время в многих регионах идёт снег, - кратко описала я.
– Снег? Я слышала о нём, но никогда не видела. Поговаривают, он невероятно красив, – прокомментировала Мирраэль задумавшись.
– Несмотря на то что зима самое суровое время для людей, снег действительно красив. Он белый, словно облака в ясную погоду. Холодный, но укутывает собою всё, словно желает согреть. Отец так рассказывал, когда я была ребенком, – сказала я, непроизвольно улыбнувшись. – В то время мы с отцом и матушкой часто проводили время вместе. Зима была одним из любимых времён года. Мы часто играли в снежки, катались на санях. Хотя многие ругали их за непристойное поведение, но мы старались находиться в тех местах, где нас никто не мог увидеть. Читали книжки, когда за окном шёл сильный снегопад. Он был таким красивым и излучал тепло, – добавила я, погрузившись в приятные воспоминания.
– Должно быть, ты скучаешь по тем дням, – вернула меня в действительность Мирраэль.
– Что? ... Да, прошу прощения, госпожа. Я невольно погрузилась в воспоминания о детстве, – попыталась оправдаться я.
– А ты говорила, что плохой рассказчик, – заметила Мирраэль, громко хлопнув в ладони. Я смущенно прокашлялась. – Ты врунишка, Марша. Но благодаря тебе я смогу завершить свою картину. Кстати, очаровательные перчатки, – добавила она, мимолетно задержав своё внимание на моих руках.