Мирраэль остановилась перед одним из портретов, на котором была изображена смуглокожая тёмно – серая женщина с длинными густыми волосами, заплетенными в косу. Женщина на портрете нежно улыбалась, её улыбка напоминала улыбку Мирраэль.
Рядом с портретом висела табличка с надписью: “Леди Двора Лицемерия, жена Лорда Ранхеля”.
– Матушка, давно не виделись, – поздоровалась с портретом Мирраэль. – Это Марша, моя новая служанка.
– Для меня честь познакомиться с вами, – растерянно сказала я.
– Она забавная, скажи, – усмехнулась Мирраэль, портрету матери.
Через мгновение улыбка медленно сползла с ее лица.
– Прошло уже столько лет со дня твоей кончины… Я скучаю по тебе. Скоро покидаю наш двор, отец останется совсем один. Я надеялась, что ты позаботишься о нём... Потеряв тебя, он утратил интерес к жизни, – добавила она, прослезившись.
Я наблюдала за Мирраэль. По её щекам текли слезы, губы дрожали но тем не менее, она старалась держаться. Я же просто молча стояла рядом с ней, наблюдая за её состоянием и стараясь не отвлекать своим присутствием.
“Проклятый тоскует по матери…”
– Ладно, не будем о плохом, – сказала Мирраэль, вытирая слезы. – Перед свадьбой я обязательно приведу к тебе своего жениха! Ты так заботилась о нём, когда он жил у нас. Должно быть, ты будешь рада вновь увидеть его, – произнесла воодушевленно Мирраэль. Портрет отвечал неподвижной тёплой улыбкой.
Я молча смотрела за беседой Мирраэль с портретом матери, казалось она действительно скучает по ней.
Быть может, проклятым действительно не чужда искренняя привязанность, пронеслось у меня в мыслях.
***
Сегодня Мирраэль ужинала с отцом в трапезной. Стол с разнообразными блюдами и десертами был накрыт лишь для двух проклятых. Мирраэль сидела по правую сторону от Ранхеля и жадно ела запеченное мясо, а Ранхель смотрел на нее словно на маленького ребенка с отеческой нежностью. Они виделись не часто, несмотря на то, что жили в одном поместье. Что касается совместной трапезы, они делили её не меньше четырех раз в неделю.
– Ешь медленнее, Мирра, птица от тебя никуда не улетит, – неторопливо и спокойно сказал Ранхель.
– А что я буду делать, если ты решишь отобрать ее у меня? – съязвила по-детски Мирраэль.
– Что за дитя, разве я стану отбирать ее у тебя? – тяжело вздохнул Ранхель.
Его взгляд упал на меня, пока я подавала салфетки его дочери.
– Как тебе твоя новая служанка? Ты привыкла к ней?
– Марша неплоха, хоть и неопытна в некоторых вещах, но с ней интересно, – ответила все еще жуя мясо птицы, Мирраэль. – Кстати, наряды и украшения подбирает она для меня. У нее безупречный вкус. Что скажешь, отец? – указывая на свой наряд, спросила она
– Довольно неплохо.
Ранхель не выглядел как отец Мирраэль, скорее напоминал брата, который был старше всего на несколько лет. Их разговор казался странным, поскольку они говорили непринужденно и открыто. Мирра даже несколько раз позволила себе выругаться в присутствии отца, но он лишь мягко улыбнулся. Улыбка Ранхеля была тёмной и несла в себе долю какой-то грусти. Что касается внешнего вида: он не любил наряжаться, почти всегда ходил в свободном шелковом халате и таких же панталонах, обнажая грудь. Волосы были растрепаны или неуклюже уложены и в большинстве случаев спадали ему на лоб.
Большую часть времени Ранхель проводил в поместье. Создалось впечатление, что, помимо сна, он ничем не занимается, и совсем не заботится о делах двора. В моих глазах он выглядел бездельником, которому всё равно как поживает его народ. Но было противоречиво то, что жители города Лиц обожали своего лорда и считали, что благодаря ему двор Лицемерия процветает.
***
После трапезы Мирраэль была настолько уставшей, что немедленно отправилась в свою комнату, отказываясь переодеваться и принимать ванну. С трудом убедила её облачиться в ночную рубашку и по крайней мере умыть лицо и руки перед сном. Уложив госпожу спать, я вернулась в пристройку и наполнила себе тёплую ванну. Травы Эдвены закончились, и просить о новых не стала. Я заметила, что моя кожа стала нежной и гладкой после того, как начала использовать травы здешних земель для ванны. Раньше кожа была сухой, покрытой синяками, а руки полны отвратительных мозолей. Однако теперь стала выглядеть куда более здоровой и ухоженной, несмотря на то, что здесь я была служанкой, а не дочерью лорда, правда шрамы никуда не исчезли.