Внезапно он распахнул глаза, и его насыщенно серые глаза сверкали ярче. Вихри проклятой энергии взмыли вверх, оставляя за собой плетущиеся длинные узоры из звездной пыли в воздухе. Ранхель ступил вперед, продолжал двигаться, изящно фехтуя мечом. Вихри проклятой энергии слились в один огромный сгусток и словно дикий зверь нападали на своего владельца.
Меч в руке Ранхеля отражал каждый удар этого зверя плавно и быстро. Казалось, меч был продолжением его собственного тела.
Через несколько мгновений сгусток снова превратился в вихрь оставив Ранхеля в центре себя, постепенно он утихал, возвращаясь в тело своего хозяина. Лорд поглотил его полностью. Остались лишь нити этой энергии, выходящие из глаз и тела Ранхеля. Леденящий холод исчез.
Я продолжала сидеть на скамье, под впечатлением. Признаться это было не просто мастерство, а настоящее искусство, воплощенное в движениях Лорда Двора Лицемерия.
– До этого момента, похоже, ты просто отрабатывала удары, не более. Абсолютно ничего не знаешь о настоящем бою на мечах, – заметил Ранхель, приближаясь ко мне, ровно дыша. Казалось он совершенно не устал от сего представления. Я всё ещё была поглощена его грациозными движениями, так что даже оскорбление проскользнуло мимо моего внимания.
– Что скажешь? – внезапно спросил Ранхель. – Быть может, в святых землях учат чему-то подобному?
– Нет, мой лорд, – ответила я. – Мы не превращаем бой в искусство, – добавила, не осознав, насколько тон прозвучал грубо.
– Одно другому не мешает, если мечник может двигаться изысканно, – заметил Ранхель. – Разве я не прав? - спросил он, словно уже был уверен в своей правоте.
– Возможно, если только мечник обладает грацией от природы.
– Грацией? – тихо переспросил Ранхель. – Грацией обладают все, кто умеет владеть своим телом. Бесполезен мечник, который не может этого сделать, – сказал он. Его взгляд задержался на моем лице.
– Значит, в святых землях некудышные мечники, – произнес скучным тоном, скользя глазами по мне, словно оценивая меня.
Сжав зубы, я старалась скрыть раздраженность и не дать понять, что слова задели меня.
– Кажется, мне пора, мой лорд, – произнесла я сдержанно, оставив меч, который мне дал Ранхель, на скамье. И сделав лёгкий реверанс поспешила покинуть его. Ранхель облокотившись вперед на свой меч двумя руками, молча стоял.
– Разве ты не хочешь научиться владеть мечом? – спросил он, наблюдая, как я ухожу. Я замерла на своем месте.
– Не лучше ли учиться у того, кто знает в этом толк? – задал другой вопрос Ранхель. – Девочка, свои услуги я предлагаю не каждому, так что подумай дважды, прежде чем уходить.
Я не обернулась, продолжая стоять, как стояла.
– Я всего лишь служанка. Кто я такая, чтобы учиться у Лорда Двора Лицемерия и тратить его драгоценное время? – произнесла я. – Я не посмею, – добавила я и зашагала прочь в сторону пристройки.
Ранхель, несомненно, был выдающимся мечником, его мастерство и талант не поддавались сомнению. Несмотря на проклятую энергию, он фехтовал как обычный человек, не взлетая, не исчезая и не ускоряясь. В рыцарском мире Святых земель принять кого-то другого в качестве учителя, когда у тебя уже есть свой при жизни, означает подвергнуть сомнению его знания и, в каком-то смысле, предать и унизить его. А отказываться от Святого рыцаря Даниэля ради проклятого я не собиралась.
Глава 16
В тот день, спустя несколько недель после операции на руках, я была одна, в моём любимом и укромном месте о котором знал лишь рыцарь Даниэль и мой единственный друг, который покинул меня когда мне было десять. Быть может, я и вправду хотела быть одна, чтобы меня никто не видел. А может быть, глубоко внутри было желание, чтобы именно рыцарь Даниэль нашёл меня и спросил: "Как дела?" Скорее всего, поэтому я пришла поплакать, выбрав для этого старое дерево позади тренировочной площадки.
Был полдень, было ни слишком жарко, ни холодно. До начала лета оставалось всего два месяца. Всё вокруг цвело, птицы щебетали, прохладный ветерок развевал несколько прядей моих волос, вырвавшихся из косы. Прекрасное время, чтобы устроить приём.
Под тенью старого, засохшего дерева, чьи ветви, как всегда, были лишены листьев я сидела, погруженная в свои мысли. Святая сила не могла исцелить его, так же как и меня. Единственное что могла сила, так это согреть меня и не дать умереть. Могла излечить лишь наполовину. Руки всё ещё завернуты в бинты, и тёмные рукава плотного платья скрывали их.