Территория Двора Блуда начиналась с красных каменных плит, расставленных в форме змеи, недалеко от места, где мы стояли, но ее можно было увидеть только с высоты. На территории Владений Двора Лицемерия, где мы все еще находились, я заметила небольшое сооружение, напоминающее поместье, охраняемое высокими стенами из проклятой энергии, словно сотканной из звездной пыли, такой же энергии, что и у Ранхеля. У обычных проклятых энергия состояла только из черных частиц, но у высших проклятых они переливались с черного в серебряный, напоминая звездную пыль. Рядом с нами, недалеко от леса территории Двора Лицемерия расположилась небольшая таверна с гостиницей, предназначенная специально для путешественников и перевозчиков сырья. Хотя на территориях каждого лорда, охраняемых самим лордом, было безопасно, через леса в позднее время все же было опасно. Путники останавливались здесь на ночь. Дядя Эрик не стал задерживаться и взмыл в воздух сразу после того, как оставил нас. Я думала сразу направиться к столпу проклятой энергии, но Эдвена настояла на том, чтобы мы перекусили в таверне. Она была очень голодна, как впрочем и я. Тем не менее отказываться смысла нет. Хоть я и горела желанием приблизиться к источнику. Прежде чем мы вошли в таверну, Эдвена попросила меня накинуть капюшон, чтобы не привлекать лишнего внимания. По ее словам, не все проклятые из других дворов придерживаются учений Верховного правителя.
Таверна была построена из дерева, а сама гостиница — из камня. Внутри таверны царил шум. Посетители пили, ели и громко обсуждали дела, совершенно не обращая внимания на нас. Среди многочисленных гостей я смогла выделить нескольких представителей двора Блуда по насыщенным красным и оранжевым оттенкам их одежды. В отличие от Двора Лицемерия, где цветовая гамма была более разнообразной, в других дворах, видимо, существовали определенные предпочтения в одежде. Мы заняли место за самым удаленным столиком, стараясь избежать лишних взглядов. Эдвена взяла инициативу, сделав заказ для нас обоих. Обслуживающая женщина с пышными формами оказалась слишком разговорчивой. Завести беседу с явным желаниемя выведать, куда мы держим путь. Эдвена рассказала все как есть, умело избегая упоминания о том, что я человек. Женщина была настойчива и интересовалась, почему от меня не исходит проклятая энергия, но Эдвена выдумала историю, утверждая, что у меня с рождения мало проклятой энергии, а мое лицо слишком уж обезображено, чтобы демонстрировать его обществу. Официантка была простодушна и доверчива, что легко поверила Эдвене. Принеся наш заказ она наконец оставила нас в покое, направившись обслуживать других клиентов.
Порции блюда, которые нам принесли, оказались огромными — куски мяса с запеченными картофельными дольками. Еда была теплой, почти горячей. Эдвена принялась жадно поглощать кусок за куском, наслаждаясь мясным вкусом. В то время как она удовлетворяла свой аппетит, я продолжала сидеть в капюшоне, сохраняя свою человеческую природу в тени и медленно попробовала мясо. Я принялась наслаждаться блюдом также как и Эдвена. Еда в таверне была высокого качества. В проклятых землях даже в тавернах были вкусные блюда, которыми мог наслаждаться каждый простолюдин. В Святых же землях все иначе, обычные простолюдины не могут позволить себе такой еды. Перед глазами пронеслись образы голодающих и убогих людей Святых Землях.
“Если бы и в Святых Землях были неисчерпаемые ресурсы как в проклятых, тогда никто бы не голодал” – думала я.
В следующем мгновении перед моим взором возникли уже гниющие мешки с картофелем в Храме последней деревни, где я останавливалась. Я понимала, что проблема была вовсе не в обилии ресурсов, а в несовершенстве систем управления, налогообложения и несправедливости в распределении продовольствия как среди знати так и простолюдинов. Я понимала это, но никогда не размышляла об этом, не смела. Сейчас же я сомневалась. Сомневалась относительно справедливости Храмовой системы. Однако законы Храма были построены на основе священных писаний, которые нельзя было подвергать сомнению. Никто не мог подвергать их сомнениям, ибо это значит сойти с правильного пути. "А священные писания не врут..." — промелькнули в моей голове слова Зэофании. Кусок картофеля застрял в горле. Только сейчас я поняла что его слова были сказаны с долей сарказма и разочарования.