Августин, будто предвидя, что его сын не промолчит, был готов к подобным высказываниям, однако на его лице все же читалось некоторое недовольство.
– Господин Зэофанья, негоже такое говорить, – с насмешливой усмешкой заметил морщинистый кардинал Давид, словно высмеивая глупость Зэофании.
Зэофанья поднял голову высоко, слегка откинул ее назад, но делал он это не с излишней помпезностью или вульгарностью, а скорее с уверенностью и естественной грацией. Улыбка легко промелькнула на уголках губ, и он произнес: – Кардинал Давид, вам не предоставляли слова, – указав при этом на его место. – Негоже кардиналу вступать в разговор между Святым Отцом и Святым Рыцарем, - добавил Зэофания, обращая внимание на то, что на Священном совете разговаривают лишь Святой Отец, Святой Наследник и Святые Рыцари с особым званием.
Кардинал Давид легко кивнул, признавая свою ошибку, крепко на крепко зажал челюсть, стараясь сдержать гнев и не выдать своего чувства унижения, хотя было заметно, что ему это с трудом удается.
– Где в Священных писаниях сказано, что третий способ - прикоснуться к Богу, означает пересечь священный барьер? – спросил Святой Отец, направив свой взгляд на Зэофанию.
– Вы, – ответил Зэофания. – Вы подтвердили, что третий способ заключается в пробуждении Святой силы в Проклятых землях некоторое время назад, - сказал он уверенно. – А раз Святой Отец – это тень Бога Света на земле, то я уверен, что именно он озарил вас этим откровением, – добавил с излишней уверенностью Зэофания.
Святой отец, словно повторяя движения своего младшего сына, опрокинул голову назад и пронзительно посмотрел на него, сжав ручку кресла. Злость отразилась в его глазах.
Он осознавал, что сын обратил его собственные слова против него и что возникшая проблема из-за его младшего сына – несоответствие законов и Священных писаний, стала теперь неизбежной. Святой отец не мог отказаться от произнесенных им слов. Ведь он был тенью Бога на земле, единственным, кто мог слышать Бога Света.
– Брат, ты слишком резок и груб в своих словах, – заявил старший брат Зэофании, Александр, внешне поразительно напоминающий мать. Александр посчитал важным сделать замечание своему брату как старший, совершенно не осознавая, насколько его замечание в этих обстоятельствах было неуместным.
– Мы на Священном совете, Святой наследник. Не одни, – добавил младший, который явно доминировал на совете.
– Тихо! – величественно подняв правую руку от рукоятки кресла Святой отец. Его приказ эхом разнесся по белоснежному залу. Присутствующие непроизвольно выпрямились от пронзительного хриплого крика Святого отца, включая его сыновей.
– Зэофания прав, – спокойным тоном произнес святой отец. – Однако не я получил это откровение, а предыдущий Святой Отец. Тот считал ненужным делиться им, поскольку это могло унести немало жизней.
Присутствующие немного расслабились, а Зэофания, словно восторгаясь своей победой, еще более выпрямился. Его пальцы успокоились.
– Это было во благо. Бог Света был не против, – добавил Святой Отец, разглядывая Глав Домов, которые не смели оспаривать его слова.
– А если это так, то Марша не грешница. К тому же, она все еще моя невеста, – сказал Зэофания, продолжая дерзко и уверенно общаться со Святым Отцом, но тем не менее мастерски осторожно не переходя тонкую грань. Святой Отец тяжело вздохнул, выслушав новый аргумент своего сына.
– Она, должно быть, уже покинула этот бренный мир, – ответил Августин. – Разве мертвец может считаться твоей невестой? – спросил он Зэофанию.
– Ваше Святейшество, – улыбнулся Зэофания. – Она жива, – ответил он уверенно.
Члены совета одновременно округлили глаза от уверенного заявления Зэофании, так же, как и Святой Отец. А в глазах Бассилина отразилась доля надежды. Он, казалось, был более заинтересован и взволнован, чем остальные. Бассилин невольно схватился двумя руками за холодный каменный стол, наклонился вперед, словно жаждая поскорее узнать, что же скажет дальше второй сын Святого Отца.
– Что ты имеешь ввиду? – недоверчиво спросил Святой Наследник Зэофанию.
Зеофания протянув правую руку, согнул ее, дабы птица сотканная из чистого света пересела с золотой палки на его руку. Ей не требовалось особой команды; лишь слегка направленный поток Святой энергии служил для нее приглашением.