Птица, по размерам, сравнимыми с соколом, устроилась на руке Зеофании, развернув свои крылья с изяществом. В это время на руке Зеофании мерцал все тот же жемчужный браслет с золотой цепью.
– Взирая на проклятые земли сквозь глаза священных птиц, я обнаружил поразительное зрелище, – произнес Зэофания. – Нашел проблески Святой силы на территории двора Лицемерия, – добавил он, предложив обладающим пятого луча Святой Силы – луча воплощения, закрыть глаза и направить легкий поток Святой энергии к птице. Святому Отцу было достаточно просто закрыть глаза и выразить желание увидеть мир через глаза Священного создания.
Святой отец с недоверием посмотрел на сына, но, тем не менее, закрыл свои глаза. Птица взмыла ввысь и замерла, расправив крылья среди металлических кристаллов. Все, кроме Святого Наследника, кардинала Давида, Главы Дома Смирения и его сына, погрузились в воспоминания Священной Птицы. Они видели проклятые земли, пронизанные различными количествами проклятой энергии, а также мельчайшие проблески Святой Энергии в женской фигуре, направляющейся в город Лиц.
Бассилин распахнул глаза первым и с встревоженностью вгляделся в птицу, затем перевел взгляд на Зэофанию, который, с легкой улыбкой на губах, стоял все еще закрыв глаза. Воспоминания птицы о мягком мерцании Святой энергии исчезли, и все вернулись к своему восприятию. Птица грациозно вернулась на свое место.
Бассилин колебался в своих чувствах и не решался произнести что-либо, но он был уверен Зэофания что-то задумал.
– В ней пробуждается Святая сила, – сказал Зэофания спокойно.
– Такое возможно? – решила спросить Нора.
– Если на то воля Бога Света, то все возможно, - сказал Зэофания без какой-либо насмешки.
– Бога Света? – задумался Святой Отец, схватившись за свою бороду.
– Раз так, то скоро она станет обладательницей лучей Святой Силы, – сделал очевидное предположение Святой Наследник Александр.
– И раз она прошла через пограничный лес, то, скорее всего, останется жива еще какое-то время, – добавил Ларсен.
– Не стоит ли нам поспешить с приготовлениями к Священному Походу? - задал вопрос Зэофания Святому Отцу. Святой отец все еще задумчиво гладил свою бороду, изредка поглядывая на карту проклятых земель, а точнее – на город Лиц, место проживания лорда Двора Лицемерия.
– Ускорим подготовку, – коротко сказал Святой отец.
Глава Дома Смирения, Константин, который все это время оставался безучастным, как и его сын, на совете, в течение всего времени поглядывал на Зэофанью с некоторой злостью и обиженностью.
– Ваше Святейшество, не упустите из виду дерзость. – заявил Константин. – Дочь Бассилина оскорбила семью Святого Отца, сбежав со свадьбы. И разве может Святой Рыцарь стать невесткой Святого Отца? – спросил, сквозь стучащее от страха сердце, Константин.
– Если она, своим пробуждением, очистит несколько десятков проклятых, то, возможно, ее проступок будет прощен. А что касается того, что она станет Святым Рыцарем... – задумался Святой Отец. – Разве так не будет еще лучше? - неожиданно спросил Августин, ответив на вопросы, которые, видимо, никто не ожидал услышать на совете. Лишь лицо Зэофания не выражало признаков удивления, ведь Святой Отец, наконец, понял его мысли.
– Зэофания – первый в роде сын Святого Отца, пробудивший лучи Святой Силы, и некоторые обычаи и законы, как оказалось, не совсем подходят для него. К тому же он Святой Рыцарь, который запятнал себя проклятой энергией, чтобы служить Святым Землям, и из-за этого не может стать служителем Храма. Если Марша останется жива и станет Святым Рыцарем, обладателем более двух лучей Святой Силы, то Зэофания войдет в дом своей жены, - сделал резкое заявление Святой Отец.
Присутствующие не смели ничего говорить. Некоторые сдерживали в себе гнев, некоторые несогласие, а другие испытывали тревогу и облегчение. Ларсен был тем, кто поглядывал на своего племянника с восхищением и облегчением. По окончании совета участники постепенно начали расходиться. Константин, скрепя зубы, покинул зал, не желая оставаться наедине с Зэофанией. Понимая, что за его необдуманное высказывание последует не просто замечание, а угроза, а возможно, и что-то похуже. Второй сын Святого Отца не стал его удерживать, лишь проводил самоуверенной ухмылкой, наслаждаясь своим превосходством. Зэофания пригласил Главу Дома Благоразумия на прогулку по ненавистному ему саду.