– Господин Зэофания, уделите мне несколько минут своего времени, – остановил его Глава Дома Отваги и Чести, отправив дочь идти первой. Зэофания приказав оставить их наедине с Бассилином. В помещении остались лишь Глава Дома Отваги и Чести и второй сын Святого Отца, Зэофания.
– Не сочтите за дерзость, я бы хотел говорить с вами откровенно, – начал Бассилин.
– Прошу, – разрешил Зэофанья, встав недалеко от каменного стола рядом с которым на золотой посадочной палке все еще сидела Священная Птица.
– Моя дочь не может обладать Святой Силой, и вам это известно, как и Святому Отцу, – заявил Бассилин. Зэофания усмехнулся так, что его смех отразился эхом по помещению. Бассилин вскинул бровь от недопонимания.
– Иными словами, вы хотите сказать, что у нас есть свои мотивы, верно? – успокоившись, сказал Зэофания, естественно немного откинув голову назад. Бассилин не стал ничего говорить, подтверждая своим молчанием слова Зэофании.
– И ты даже знаешь, каковы наши мотивы, верно? – спросил снова Зэофания. Бассилин опять промолчал.
– Глава Дома Отваги и Чести, по вашим глазам видно, как сильно вы любите свою дочь, – сделал паузу Зэофания. – И как вы разрываетесь между домом и семьей, – наклонившись к Бассилину, прошептал Зэофания. Виски Бассилина напряглись от напряжения.
– Дорогой будущий тесть, я знаю, как вызволить вашу дочь из проклятых земель, – заявил шепотом Зэофания.
– И как вы собираетесь это сделать? – резко, неосторожно задал вопрос, полный заинтересованности, Бассилин. На лице Зэофании нарисовалась самодовольная улыбка.
– Я не стану рассказывать свои секреты, – сказал Зэофания. – Но скажу лишь одно: смогу я сделать это только если ваша дочь “ Чудесным Образом” станет Святым Рыцарем и после нашей свадьбы унаследует титул Главы Дома Отваги и Чести, – добавил Зэофания, поглаживая гладкую поверхность каменного стола. – Получеловек получил более двух лучей Святой Силы и вернулся невредимым, разве не звучит хорошо?
Бассилин задумался, бегая глазами по помещению.
– Если это спасет мою дочь, то... я согласен с вами, – произнес неуверенно и тихо Бассилин. В янтарных глазах Зэофании отразилась радость. Зэофания увлеченно похлопал за плечо Бассилина и вышел из помещения и направился в сторону сада.
Глава Дома Отваги и Чести, перед тем как покинуть помещение самому, проводил взглядом своего будущего зятя. В его груди бушевали сомнения, и он сомневался, прав ли он, согласившись сотрудничать с Зэофанией. Но если это могло спасти его дочь, он был готов, и был не против, хотя понимал, что возможно все, ради чего он всегда выбирал на чаше весов Дом Отваги и Чести между своей семьей было ни к чему. В итоге все это было ни к чему.
***
Ларсен терпеливо ожидал своего племянника среди величественных скульптур и заснеженных кустов. Он небрежно разглаживал свою шерстяную зеленую мантию, поворачивая ее вправо, затем влево. Наконец, вдали, он разглядел фигуру Зэофании, в золотой мантии с изысканной священной птицей на правой руке.
Дойдя вплотную, Зэофания радостно произнес: "Снег в этом году рано выпал." Глава Дома Благоразумия облегченно улыбнулся словам племянника. Таков был Зэофания, всегда остававшийся верным своему стилю. Он говорил о совсем обыденных и, на первый взгляд, простых вещах, только когда находился в хорошем расположении духа, но в последние дни внезапно совсем прекратились. Ларсен был рад заметить на лице Зэофании улыбку. Не привычную высокомерную, которую тот часто демонстрировал окружающим, а искреннюю, открытую улыбку, приправленную природной величественностью.
– И давно вы это спланировали? – глубоко вздохнув, спросил Ларсен.
– Сразу же после того, как в резиденции нашли письмо, – ответил открыто Зэофания, переключив свое внимание на птицу.
– Конечно же, у вас есть информаторы, – усмехнулся Ларсен.
– Они информаторы Престола, но взаимодействую с ними я, – сказал Зэофания, взмахнув правой рукой вверх, позволяя птице покинуть его и направиться дальше наблюдать за проклятыми землями оставив их с дядей наедине.