— Отсюда возможен такой вывод: первый выстрел в спину произведен в упор, второй, вероятно, с некоторого расстояния. Не называю его пока. Также в спину. Можно предположить, что после выстрела пострадавший упал лицом вниз. Вторая пуля прошла навылет через сердце. Никаких других повреждений нет, — закончил Котлов и спросил: — Труп в медпункте?
Я ответил, что мы с Юрой перенесли его на носилках в холодное помещение спасфонда.
— И еще интересная деталь, — добавил Андрей. — Васильева убита из такого же пистолета и тоже двумя выстрелами. Ее застрелили в тот момент, когда она звонила в милицию. Один из выстрелов был сделан также в спину и в упор. Пошли! — решительно скомандовал он.
12
Котлов открыл ключом дверь комнаты Хударова и отпрянул. Тогда и мы заглянули в открытую дверь. На кровати спала девушка. Она не пользовалась ни ночной рубашкой, ни пижамой, а в комнате было жарко. Отстранив нас рукой, Котлов вновь вошел и прикрыл простыней разметавшуюся во сне молодую женщину. Ее поза и весь вид как бы конкурировали с развешанными по стенам цветными картинками с изображением женщин в подобных «костюмах».
Андрей осторожно потряс ее за плечо:
— Проснитесь, просыпайтесь...
Девушка открыла глаза, посмотрела на него и со смаком потянулась. Но вдруг уставилась на Котлова, и выражение блаженства сменилось на ее лице сначала удивлением, потом ужасом.
— Спокойно, не волнуйтесь, — сказал Котлов, — милиция. Одевайтесь, мы подождем. — И попятился к двери.
Комната Хударова, в которую мы вернулись через несколько минут, находилась в полуподвале, в том же коридоре, где жил и Амарян. Высоко расположенное окно очищено снаружи от снега, что видно при неплотно закрывающей его занавеске. Кровать, шкаф, стол, два стула и тумбочка. А вот на тумбочке стояла вещь необычная для такого жилья. На ней стоял небольшой сейф. Старый, облезлый, видимо, давно списанный, но надежно закрытый.
— Я оперуполномоченный уголовного розыска Котлов, — представился Андрей и раскрыл перед дамой свое удостоверение. — Будьте добры, предъявите ваши документы.
— Документы? Какие документы? — хлопала глазами девица. Веки у нее не зеленые и не голубые, а лицо просто ребячье.
— Паспорт у вас есть?
— Паспорт есть, паспорт есть, — залопотала она испуганно и стала рыться в спортивной сумке. — Вот паспорт. Только я ничего не знаю.
— Мухина Ольга Леонидовна, — читал Котлов, листая паспорт. А мы глядели на растерянную девушку, едва-едва успевшую натянуть на себя тренировочный костюм, — 12 июля 1965 года. Город Кисловодск. Русская. 4-е отделение милиции, 1 августа 1981 года.
— Где работаете?
— Воспитательницей детского сада номер шесть. Но я ничего не знаю. А где Толик?
Смотрел я на испуганную девочку и вспоминал ее гордую осанку и победоносный взгляд, который она подарила на прощание бару.
— Кем вы доводитесь Хударову? — продолжал допрос Котлов.
— Как?..
— Жена, невеста, знакомая...
— Знакомая, — опустила голову девушка.
— Где вы были сегодня, вернее, вчера вечером?
— Мы в баре с Толиком были. Он пошел на работу, а я сюда.
— В котором часу вы ушли из бара?
— Часов в десять.
— И больше вы не выходили из этой комнаты до нашего прихода?
— Нет. Я спала. А где Толик?
Котлов подошел к окну и убедился в том, что его можно открыть и вылезти через него на улицу. Хотя для этого пришлось бы извиваться змеей.
— Вопросы буду задавать я, — отрезал он. — Сейчас в вашем присутствии мы произведем здесь обыск.
Андрей начал перебирать связку ключей Хударова и выбрал два из них, похожих друг на друга сложной конфигурацией. Он подошел с ними к сейфу и без труда открыл сначала дверцу сейфа, а затем отделение в верхней его половине. Мы молча наблюдали, как Котлов выкладывал из сейфа на стол пачки денег, блоки сигарет «Мальборо», две коробки с креплениями «Соломон», бутылку французского коньяка...
— Вот это уже совсем интересно, — проговорил Андрей, кладя на стол пачку табака, коробку с папиросными гильзами и приспособление для набивки папирос.
Он вынул из дальнего угла сейфа две цилиндрические банки из-под кофе и подцепил ключом крышку одной из них.
— А вот и травка! Анаша. — Он протянул банку Юре.
Тот заглянул в нее, понюхал и сказал:
— Вот как она пахнет... дикая конопля.
Понюхал и я. Пахло резко и ни на что не похоже. Пожалуй, этот запах ни с чем не спутаешь.
И тут мы услышали, как Котлов смачно крякнул:
— Н-н-н-да...
Андрей держал в руках тот самый несессер, который мы с ним видели в верхнем баре. Хударов хотел передать его Абдулле, но тот не взял. «Вот они и драгоценности», — подумал я. Андрей положил несессер на стол и раскрыл его. В нем лежали пачки стодолларовых банкнот США. Наш детектив сел их считать. Мы стояли и смотрели на него молча и, надо сказать, не без изумления. Никто из нас такого не видел.
— Десять тысяч, — закончил подсчет Котлов, — десять тысяч долларов.
Найденные в сейфе советские деньги Котлов поручил пересчитать мне вместе с Ольгой. Их оказалось одна тысяча четыреста двадцать шесть рублей. Пока мы считали, Котлов продолжал сантиметр за сантиметром осматривать комнату. Но больше ничего интересного не нашел. Составив протокол обыска, он сложил все обратно в сейф и запер его. Но, подумав, вновь открыл, достал несессер, завернул доллары в газету, а его взял с собой. Протокол Андрей дал подписать и девушке как свидетельнице.
— Сидите здесь и никому не открывайте, кроме меня, понимаете? Это может быть опасным, — сказал он девушке.
— А Толику? — спросила девица.
— Разве только Толику, — последовал ответ.
Светало. Небо очистилось от облаков, но еще не набрало утренней синевы, было блекло-голубым. Сильно подмораживало, снег немного осел, сделался более плотным и леденистым.
— Сначала, как всегда, общий осмотр, — командовал Котлов, — пока ничего не трогаем.
— Да чего тут, Андрей Петрович! Что тут осматривать? — не выдержал я. — Вот, пожалуйста! — Я указал рукой на снег возле стены котельной. Он был выровнен, и на нем видны были следы в виде заледеневших уже полосок.
Открыли котельную, взяли две лопаты, и мы с Юрой начали отбрасывать снег у стены. Почти у самой земли обнаружили пистолет.
Осмотрев его через лупу, Котлов сказал:
— Отпечатков пальцев на металле уже не выявить. Пистолет Коровина, «ТОЗ», калибр 6,35.
— Вот это да! — восхитился Юра. — Вот это работа! Пистолет Коровина, калибр 6,35. Все точно!
Котлов не возражал. Самодовольная улыбка не сходила с его губ. Но тем не менее он сказал:
— Я думаю, нам надо пойти выпить крепкого чаю и поразмышлять.
— «Чисто английское убийство», — пытался я пошутить, когда мы поднимались по пустынной лестнице на второй этаж.
Юра горячо возразил:
— Черта с два! Насколько я помню, там все действующие лица приехали на автомобилях и уехали на них. И дорогу бульдозерами не чистили. Там снегом присыпало лишь цветники и газоны, а растаял он через два дня. У нас до июня будет лежать.
— И вертолетов не было, — сказал Котлов. Когда мы вошли в комнату, он спросил: — Как вы думаете, погода будет? Вертолет прилетит?
— Должна быть, — ответил Юра. — Дополнительная связь через час.
Я понимал, что дожидаться опергруппы и сидеть сложа руки Котлов не станет. Видимо, у него был уже какой-то план, но он о нем не говорил. Я поставил на плитку чайник и спросил:
— Ну, что теперь?
— Как только народ проснется, я осмотрю все окна первого этажа, — ответил он.
Хоть меня и не спрашивали, я все же решил высказаться:
— Не поискать ли того, кто привез валюту? Того, кто передал Толику несессер для Абдуллы. Возможно, он и убил Толика. Ведь от Хударова вы бы пришли к нему. И он одним махом отрезал нам этот путь, не пожалел десяти тысяч долларов.