— Вот они буржуйское похабное отношение к женщинам…
— Я бы может и поспорил, но не буду, хотя, тогда и балет похабщина с голыми ногами…
— Ой! Спасибо…
— Ты не ёрничай, твоя очередь подходит…
Прочитала присягу, голос сорвался и я её не проговорила, а скорее пропищала, а так как старалась громко, то горло потом разболелось, и сипела весь остальной день. Только торжественность момента не дала ржать надо мной всем в голос, но хихикали многие.
А после строй распустили и меня отпустили домой. Митрич выдернул меня из не знающей чем заняться толпы, и повёл в штаб, где мне снова выдали книжку краснофлотца со всеми положенными печатями и без фотографии, а к ней увольнительную до шести часов утра. При этом проинструктировал, чтобы я забрала отсюда всё лишнее и собрала с чем поеду к месту службы. А если мне не нравится, что документ без фотокарточки, то никто не будет возражать, если я фотографию принесу, и мне её с удовольствием вклеят.
Я собрала все свои вещи, так как, похоже, что в эту комнату мне возвращаться уже не придётся…
Глава 11
8 и 9 июля. Присяга
Присягу я приняла в среду восьмого июля на восемнадцатый день войны. С набитым мешком за спиной, в парадной белой форменке и комсомольским значком на ней я потопала домой. Хорошо, что не далеко. Никаких патрулей я не встретила, и ни дома, ни во дворе никого не оказалось, а из-за упавшей на город жары, кажется не только плавился асфальт, словно время встало. Но у меня до вечера была целая куча дел. Сначала мне нужно было сфотографироваться на документы и сделать карточку в форме для мамы и родных. Ещё, не известно, когда теперь выберусь, нужно забрать заказы из ателье и сапоги, я уже поняла, что мои парадно-нарядные сапожки таскать каждый день не стоит. Я закинула в котомку две пачки чая в подарок, документы и деньги и пошла по делам. Фотоателье на Среднем работало и меня довольно быстро сфотографировали, я отказалась от предложений сняться на фоне или сидящей на стуле, сошлись на портрете по пояс, сидя со сложенными на коленях руками, мастер сделал два варианта в берете и без него. Договорившись, что я сегодня же заберу готовые карточки, а какой вариант делать, он решит сам, я пошла на троллейбус. Резонно рассудив, что из ателье одна шинель будет целый тюк, поэтому лучше сначала съездить за сапогами.
Дядя Амаяк встретил меня со всей южной экспрессивностью. Даже не дав мне открыть рот, усадил и стал разглядывать сапожки, а я разливалась дифирамбами его работе, потому что сапожки действительно были чудом и я их обожаю. Например, из нашего отделения от строевой и утренних зарядок ноги постирали себе все, и хоть один день каждый походил с забинтованными ногами и в шлёпанцах, кроме меня. Я вообще в последние дни иногда ловила себя на том, что просто удивительно, как я могла обходиться без такой изумительной обуви. Ну сами посудите, что будет, если в лёгких туфельках или босоножках нечаянно зацепить на ходу какую-нибудь торчащую и пола железяку или угол железной лестницы, а на флоте, как я понимаю, всё, что только можно сделано железным и покрашено суриком и шаровой краской. Вот особенно за первые дни я раз пять влепилась ногами в разные железные торчалости, и в босоножках как минимум, сорванный ноготь и пара серьёзных ободранных ран мне были бы гарантированы, а тут только один раз было действительно больно, когда удар пришёлся выше подошвы, а в остальных случаях только чертыхнулась на свою невнимательность и пошла дальше. Хвалить сапожки и благодарить было приятно, потому что этот елей сапожник воспринимал с искренней непосредственностью. А когда я ещё достала большую подарочную коробку с чаем, мне кажется, я не просто залезла ему в душу, а сделала это целиком, и не снимая сапог.
Потом началась примерка новых более грубых сапог, конечно, они были тяжелее и грубее, но при этом намного изящнее многих ботинок и при всей стандартности, чувствовалось, что это женская обувь, небольшие скосы на каблуках и ранте, небольшой размер, чуть зауженная бутылочкой форма голенища, в сумме выходил такой эффект. Я решила сразу переобуться, потому что неизвестно куда меня отправят под формулировкой "к новому месту службы", а сапоги стоит попробовать на ноге в спокойных условиях. Тут ещё оказалось, что повторять экзекуцию с ваксой и утюгом мне у этих сапог не нужно, всё уже сделано. У прошлых сапог не делалось потому что доктор не любила чёрный цвет и ходила в сапогах с рыжинкой, и мазала их бесцветным жиром. Ещё немного поговорили, я получила кучу пожеланий по счастливой жизни и здоровью, а ещё очень хорошие и чёткие инструкции по уходу за сапогами. В самом конце, Сосед вдруг влез и спросил, а могут ли мне вклеить маленький кармашек на внутреннюю сторону ремня, а меня попросил достать маникюрные ножницы из вещей. Амаяк не удивился и довольно быстро и ловко сделал мне для ножниц кармашек, чуть отступив от пряжки ремня, и ещё прошив по краю не толстой нитью и не прокалывая всю толщу ремня, то есть не выводя стежки на лицевую сторону. Делал всё так ловко и аккуратно, что я только чтобы ещё посмотреть на его работу согласна была, чтобы у меня весь ремень изнутри был увешан такими кармашками. Мастер у меня ничего не спрашивал, а выполнил каприз, я Соседа тоже не тиранила, сам позже скажет. Наконец, с потяжелевшим мешком я поехала на родной Васильевский.