Я со всех ног рванула вперёд, но на самой границе ауры вновь встала, испытав шок, скрутивший живот: нет, это не моя усадьба, это лишь иллюзия! В Григорьевском декабрь, снег… А ветви прямо передо мной низко провисали от налитых солнцем спелых яблок. Меликовский штрифель. Август… Всё, как я захотела и представила!
Я сглотнула горечь, справилась с разочарованием и ужасом, пробравшим до костей и шагнула вперёд.
«Папа!»
«Папа?..»
– Его здесь нет, это ведь не Древо Меликовых. Я могу позвать Эндрю, если захочешь, но не теперь.
Голос восхитительной красоты парализовал, вывернул душу наизнанку. На глазах проступили слёзы. Я слышала уже похожий оркестр. Мощный и ласковый, твёрдый и нежный, громкий и тихий... Многогранный, неописуемый! Кажется… кажется, это Сущий?
И … Боже! Это не Эйо!
Я с трудом повернула голову в сторону дивных звуков и увидела на качелях… ангела? Сущий, Элис. Это Сущий…
Господи, вовсе не Сущий, а Сущая! Ангел был точно женского пола!
А я не была дурой и сложила дважды два.
Упав на колени в траву, я опустила голову и обняла себя руками, пытаясь унять дрожь. Ведь Эйо говорил… говорил, что я смогу увидеть её, когда завершится мой жизненный путь!
Я не справилась. Я ушла за грань, если встречает не Эйо, а…
– Эйвин?.. – вслух прошептала я.
– Да, Элис, – улыбнулся ангел. – Я заждалась!
***
– Я ушла за грань, Эйвин? Это... Большое Древо?
Оба вопроса дались с большим трудом, всё во мне противилось им: я не верила в то, о чём сама же спросила!
Музыка наполнила меня изнутри, едва я призналась себе, что на самом деле совсем не чувствую, что это провал. Соловьиные трели летней ночью, праздничный хор в храме, ласковый прибой, перекатывающий тёплый песок – всё это вместе и что-то ещё... Всё прекрасное в мире, сочетаемое и несочетаемое. До меня вдруг дошло: это Эйвин смеётся! Тревога на душе тут же начала рассеиваться.
– Я не стану помогать, Элис. Не могу прямо сейчас помочь понять. Это твой Путь.
Она легко соскочила с качелей, словно её сдуло с сидения лёгким порывом ветерка, и опустилась на траву рядом со мной.
От неожиданности я перестала дышать, а мои арависы перепорхнули тем временем на протянутые к ним ладони Сущей. Эйвин поднесла птичек к своим щекам и довольно прищурилась, словно кошка на утреннем солнышке.
Прошло сколько-то времени, пока я молча в ступоре наблюдала за странным, невыносимо красивым созданием. Созданием ли?.. Разве можно такое вот создать? Кто они, Сущие? Не демиурги ли сами?..
Из головы постепенно испарились даже эти мысли, но вместе с ними потихоньку исчезли и остатки тревоги.
В конце концов, я вышла из оцепенения и глубоко вдохнула.
Мдаа... Ничегошеньки не понятно, но на трагедию всё это решительно не похоже, Элис!
Эйвин снова засмеялась, а я опять почувствовала, что забавляют её именно мои раздумья, и тоже смущённо улыбнулась.
– Мне нужно к Дрею, Эйвин! – пробормотала я, словно извиняясь за то, что не могу вот так вот тут сидеть и получать удовольствие от тёплого, волшебного вечера в уютном садике, в компании прекраснейшего создания.
– Конечно нужно, дитя моё, – пропела Сущая. – И как можно скорее, правда? Но вот ведь вопрос: почему-то ты пошла не сразу к нему, а сюда...
По-прежнему прищуренные глаза посмотрели на меня, но угадать в них что-то кроме добродушной хитринки было невозможно. Она вся вообще была невозможной и нелогичной: словно сотканная из Света, но удивительно живая; сидящая на расстоянии вытянутой руки, но бесконечно далёкая, потусторонняя, нереальная.
Нестерпимо захотелось... потрогать Эйвин, а себя – ущипнуть. Чтобы проверить, не галлюцинация ли она. Но нет, конечно, ты не станешь так делать, Элис! Это будет совсем детская выходка, и без того ясно, что никакая она не галлюцинация!..
Я стыдливо тряхнула головой и почувствовала жар в висках: Сущая ведь и эти мои мысли слышит!
А Эйвин подняла ладони к низким яблоневым ветвям – арависы тут же на них упорхнули, словно по её невысказанному приказу – и потом сама подалась вперёд и взяла в них мою руку: тихонько сжала и положила на свои колени.
Ой... Такая живая, тёплая, нежная… И теперь я отчётливо слышала, как Сущая дышит! Это отчего-то опять шокировало меня.
Эйвин фыркнула.
– Конечно живая. Не живущая в Мирах, но вечно существующая. Разве Эйо не объяснял? Или Вали? Мы как вот арависы, – кивнула она на покачивавшуюся ветку над нами. – Ты ведь знаешь их тепло и слышала, как бьются их сердечки? Кстати, арависам пока что следует побыть здесь, дитя моё. Тебе известно, что они принадлежат Сиату, на Земле им не место. Оставь их погостить у Эйвин. Заберёте позже.