Они бы не допустили... Обалдеть! Они бы!..
– С ума сойти! – пробормотала я. – Это что же, у нас с Дреем... трое Сущих?
– Двое с половиной, – скромно уточнил Лей.
Я махнула рукой: трое, трое!
– А Дрей знает?
– Знает только Рина. Дрей давно догадывался, но всегда деликатно молчал. Даже в мыслях не спрашивал: лишь твердил про себя, что узнает в свой срок, за гранью. Ты можешь теперь ему сказать. А ещё, передать это, – Лей достал из кармана конверт. – Все важные новости для него, чтобы ты не запуталась.
Лей протянул мне письмо. Я шагнула вперёд, забрала конверт, сунула в кисет и обнялась с другом.
– А ты туда, на Землю, сам не можешь? Поэтому письмо?
– Смогу, когда ты откроешь Доступ, вернёшь Безмирью ваше отрезанное Приграничье. Теперь вообще всё станет правильнее и проще, Элис. Ты молодец! Героиня, достойная легенд!
Хотелось возразить, что ничегошеньки я не сумела бы без помощи и подсказок, но Лей, договорив, сразу посмотрел влево. Я повернула голову вслед за ним и… тут же схватилась за руку друга, чтобы не упасть.
От внезапной картины ноги подкосились: мы стояли у самой границы темноты и за ней лежал сад моей усадьбы. Да, я стремилась сюда, но как неожиданно! Зима изменила пейзаж, но ошибиться было невозможно. За обнажёнными, узловатыми, словно поседевшими и постаревшими яблонями угадывалась веранда. Господи, там ведь Дрей! Я пришла! Совсем-совсем пришла!
– Да. Беги, – Лей пожал моё плечо и попятился. – И не мешкай, ты ведь без верхней одежды, а там явно мороз, – он покосился на свою белоснежную рубашку, давая понять, что сожалеет – со мной поделиться нечем. Вероятно, в Каире было тепло.
– Оставила пальто у Тита в приёмной, чтобы не мешалось, – пояснила я свою глупость. Не говорить же, что почти не надеялась завершить Путь. – Но Лей, постой же! Почему ты не со мной, раз сможешь сразу следом? Идём, поговоришь с Дреем так, без писем!
Мысль о том, что сама-то я тоже вот прямо сейчас шагну к Дрею, пока что была задвинула в далёкий край сознания: чтобы упасть в обморок хотя бы не прямо здесь, а уже по ту сторону, в сугроб.
– Обязательно поговорю, Элис, – улыбнулся тот, продолжая отдаляться. – Но точно не теперь. Позже загляну, один или с Эйо. Не сегодня.
Ох... Я поняла! Он не хочет мешать встрече!
Лей улыбнулся и покивал.
– Пока успокою всех наших. Расскажу, что ты дошла. То-то будет радости… А ты беги!
И он исчез, испарился в пустоте.
А я... Я снова развернулась к саду, сжала кулаки от волнения. Отдышалась. Пошла вперёд.
За границей Доступа я сразу почувствовала не только пронизывающий холод, но и... Дрея!
Оторопело разглядывая дом, я не просто понимала, что мой любимый скорее всего в нём, а знала это точно, наверняка!
Вот тут, на втором этаже, за мезонином. Кажется, в маленькой спаленке с синими шторами и витражным эркером. Ох, нет… уже на лестнице! И теперь – внизу! Он бежит!
Я прикрыла веки, поняв: ещё пара секунд, и мы увидимся.
Открыла. Увидела. И, растворилась, вибрируя и звеня, в морозном ветре, гулявшем среди чёрных деревьев. А может, сразу в любимых потемневших глазах...
Надо объяснить, как и почему я здесь, надо его успокоить, надо... Ох, столько всего надо, начиная с объятий и слов любви!
Но от облегчения и нежности, сдавившей грудь до судорог, я не могла вымолвить ни слова.
Мы оба просто стояли и смотрели друг на друга.
Я перестала трястись от холода, совершенно позабыв об оставленном в Совете пальто, но тут же снова стала дрожать. От той самой невыносимой нежности.
Набрав полные лёгкие воздуха, я всё же попыталась сказать... Не вышло.
Я попробовала ещё раз, наполнив грудную клетку до боли в рёбрах: может так меня хватит хоть на какие-то первые слова… Не хватило.
– Потом, – тихо просипел Дрей.
Я лишь согласно замотала головой: отчаянно, до головокружения. Потом!
Почему больше не холодно?..
Я рассеянно оглянулась. Туман!.. Меня окружила мягкая светлая дымка, за которой не было теперь видно ни зимы, ни сугробов, ни понурых голых ветвей. Я стояла в самом центре плотного, тёплого туманного кокона. Ровно в центре. Значит, это Дрей. Его магия.
Робко улыбнувшись, я втянула носом потеплевший воздух: влажный, чуть сладковатый, чуть полынный. Туман был на вкус, как сама наша встреча после мучительной разлуки. Встреча, в которую мне предстояло прямо сейчас поверить до конца.