Она повисла на шее Дрея и осыпала его лицо поцелуями. Потом потянулась ко мне.
– А как же ты? Дети?.. – ошалело шептала я, чуть не плача от ласковых прикосновений её горячих губ, обжигавших мои щёки, заледеневшие больше от страха, чем от холода.
– Я как раз останусь с детьми. Всё в порядке, солнышко. Даже если тебе не успели рассказать – всё узнаешь подробно сегодня. Бегите! Экипаж запряжён и ждёт. Я и вышла только предупредить про экипаж. Дрей вот и расскажет тебе всё по дороге.
По дороге Дрей не рассказал…
В карете я лишь взглянула на его окаменевшее лицо, потухшие глаза, резкую глубокую морщинку между бровями… и сразу решила: я действительно и так узнаю все подробности, и точно не стану вмешиваться в то, что он намерен сделать. Ему было нужно теперь только моё тепло, а не бесконечные вопросы! Я юркнула на колени мужа, едва экипаж тронулся.
– Я люблю тебя, Дрей! Бесконечно сильно люблю!
Все другие слова поддержки, которые я судорожно искала в уме и сердце, сразу стали не нужны: взор любимого потемнел, в нём загорелись живые искры.
Он вздохнул и стал жадно целовать меня, словно усталый путник, нашедший родник и припавший к воде. Тревожные вопросы окончательно исчезли из моей головы. Остались лишь его лихорадочно дрожащие губы и понимание, что я до конца своих дней готова быть в первую очередь этой самой водой для него. Для моего государственного мужа, для главы Семьи. Вот это теперь и есть я, а всё остальное после.
Тит Имидор сидел в приёмной своего ведомства у камина. В обнимку с моим пальто…
Я смутилась и отвела глаза, давая ему время взбодриться. Но тот и не думал прятать своих чувств.
– Упрямая пигалица! – воскликнул судья, вскакивая. – Заноза в старом сердце! Я уже всерьёз собирался передать завтра Летопись Политу и уйти за грань, чтобы устроить тебе там хорошую взбучку! Думал вот только, где взять про запас розги покрепче!
С этими словами он заключил меня в медвежьи объятия, в которых мне сразу стало невероятно тепло и уютно.
– Ну... спасибо, что дал мне хотя бы один день, чтобы избежать этой страшной участи, – пряча улыбку, хмыкнула я. – Разве по закону не больше? Кто у нас тут поборник законности?..
Тит только громко запыхтел в мою макушку и ещё с минуту не отпускал, сжимая всё крепче. Я в итоге ойкнула и он, вздохнув, отстранился.
Дрей наблюдал за нами с улыбкой, прислонившись к дверному косяку.
– Знаешь, а Элис тебя боялась поначалу до дрожи. Но теперь, вижу, вы нашли общий язык.
– Общий язык?! Так это называется?! Да она хуже котёнка! Доминики мне было мало... Сперва наивные глазки и покорность, а потом, когда душа уже без их глазок и не дышит, независимый вид и чуть что – острые когти… И поди скажи хоть слово поперёк! – цветисто пожаловался Тит, не скрывая ни любви, ни облегчения.
Но он тут же исправился, изобразив по привычке сурового опекуна:
– А ну, живо теперь за Зоей Дмитриевной, пока мы тут с Дреем потолкуем!
Тит строго поглядел на меня и кивнул… на горящий камин.
– Портал? – догадалась я, нерешительно подошла поближе и в недоумении оглянулась. – Что, прямо в огонь?
– Ишь ты… В Безмирье ей значит не страшно без Света, а в портал, гляньте-ка, испугалась! Не дойдёшь до огня, ступай! Зора заслужила удовольствие лично лицезреть рожу Левиса, когда тот узнает. Приходите через четверть часа.
Имидор отвернулся в сторону боковой двери и гаркнул туда:
– Совет через час по Нити Валей! Живо посла Валя мне сюда и Стефана Валя. А через полчаса – Левиса. Всё ясно?
Дверь жалобно скрипнула и в щель просунулась голова давнего знакомого – пугливого судейского юноши.
– Ясно, – пролепетал тот.
– Повтори, любезный!
– Советника Валя и посла Валя немедленно. Советника Левиса через полчаса. Совет через час, – пролепетал нерадивый помощник.
– Верно. Перепутаешь – уволю наконец, – пригрозил Тит.
Молодой человек нервно захлопнул дверь.
– Не уволишь, – усмехнулась я. – Ты слишком добрый, – и быстро шагнула в камин, спасаясь от новой сердитой отповеди.
Портал оказался лишь ослепительной синей вспышкой, рассыпавшейся на сотни мелких звёздочек. И странный сквозняк в голове… Очень красиво, но ничего не понятно!..
Через долю секунды спину мне грело пламя уже другого камина, напротив которого в напряжённых позах сидели Зора и Ника. Ждали новостей – догадалась я. Каждую минуту ждали...
Увидев меня, старушка вдохнула сквозь зубы и отвернулась к окну, приходя в себя. Сердце моё заколотилось часто-часто. Как же ей, положившей столько лет на спасение Нити, было страшно в прошедшие часы! Непонятно, как она вообще пережила… Но что я могла сделать, чтобы облегчить эту чудовищную участь?!