– Сообщи, когда придумаешь, – поддел тот скорее обречённо, чем с досадой.
– Ну… Пока что я собираюсь пообщаться с господином Имидором, – призналась я. – Ещё до встречи с тобой собиралась.
– А смысл? Он не может переписывать Летопись, Элис. Этот фарш нельзя провернуть обратно!
– Посмотрим. Он друг. Обведённый вокруг пальца, разочарованный, но друг. На нашей стороне правда, на его – закон. Я просто обязана поговорить с ним по душам в ближайшее время.
Вернувшись после прогулки в дом Левиса, я убедилась – не просто в ближайшее время, а как можно скорее! Немедленно!
Глава 26
Подойдя к дому инспектора, я, без сил рухнула на верхнюю ступеньку входного портика, не обращая внимания на прохожих.
Немножко посидеть, чтобы круги перед глазами хотя бы перестали расширяться и плясать, тянуло с той поры, как я покинула каирское посольство и подождала возле него Скифа на оговоренной каменной скамейке под старой липой – вставать и куда-то идти уже тогда не было никаких сил, поэтому позднее я мужественно игнорировала все лавочки, с завидной частотой попадавшие в поле зрения на обратном пути.
На бульваре я по научению Стефана угостила олиса горстью гороха, когда тот явился на зов. Скиф не подвёл – вернулся от своей подружки, едва услышал мой свист, под счастливое верещание детворы слопал горсть выданного мне Стефом лакомства, попищал и похихикал на потеху ребятне, показал мне дорогу назад.
Последняя порция поощрительного угощения полагалась моему золотистому красавцу как раз на пороге тюрьмы, и я решила, что тут уже позволительно сдаться – если и не смогу теперь встать, кто-нибудь по ту сторону двери рано или поздно меня заметит и непременно отскребёт от гранита. Даже сам инспектор не побрезгует, уж мой-то труп в его планы точно не входил.
После свидания с дамой, длительной прогулки и растянувшегося пира Скиф пребывал в приподнятом настроении. Слизнув горох, он воспользовался близостью моего лица – виляя хвостом, как пропеллером, полез целоваться и щекотно тыкаться мохнатым носом в шею. Я даже снова смогла улыбнуться и обнять его.
Эту возню и застал подъехавший к дому экипаж. Через минуту я, замерев, наблюдала, как на мостовую из него вышел человек, которого я ожидала увидеть в Талафе в самую последнюю очередь!
– Casper?.. – сдавленно прошептала я, когда сумела пошевелить губами. – What are you doing here in Talaf?
– Just business, – спокойно ответил бабушкин поверенный и предложил мне руку, чтобы помочь подняться с лестницы. На моментально насторожившегося олиса он даже не взглянул.
Я несколько раз растерянно моргнула, до последнего спрашивая себя, не догулялась ли я без арависов до галлюцинаций. Но нет – именно Каспер Миллер прибыл к дому Левиса в карете и стоял передо мной. В сиатской одежде, с неизменной вежливой полуулыбкой. Мои ноздри даже улавливали знакомый строгий парфюм.
– В первую очередь я деловой человек, Элис, – добавил он по-русски, пока я пыталась поймать в голове хоть одну внятную мысль. Или даже на дорисйском?..
Это мне не понравилось, я моментально отрезвела и мобилизовалась. Всё не понравилось – и фраза, и тон, и дорсийский акцент! Да даже если и русский… Когда это Каспер говорил по-русски?! Я же совсем недавно переводила его переговоры с агентом Виталиком.
Виталиком… Сердце треснуло от страха и нехороших предчувствий, но я автоматически приняла предложенную руку и встала, опершись на неё. Ну потому что… потому что я всю жизнь знала, что можно опереться на сквайра Миллера! А до него – на его отца, сквайра Миллера! Британская щепетильность, помноженная на немецкое постоянство и баснословные дивиденды от нашего семейного бизнеса, которые просто невозможно и бессмысленно перебивать предложениями со стороны. Как следствие – абсолютная преданность Меликовым. Вековая.
А значит… Что это значит? Что его послала Айрин? Что Дрей об этом знает? Это помощь? Непонятная, нежданная помощь?..
– Каспер, здесь живёт человек, который следит за каждым моим шагом, – осторожно предупредила я, сама до конца не понимая, зачем. То ли, чтобы действительно предупредить, то ли чтобы прощупать почву. – За пределами дома тоже следит.
– Разумеется, Элис, – невозмутимо отозвался он и позвонил в дверной колокол.
И всё?! Ничего не хочет сказать? Никакого условного знака? Кивка головой, намёка, который пойму только я?..