К нему подбежало несколько ездовых. Ничего не понимая, они слушали его с раскрытыми ртами и растерянно озирались. Раненые, оставленные ездовыми без присмотра, беспокойно заерзали на повозках… Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы не боец, раненный в ноги. Он выдернул из-под подушки автомат и закричал:
— Брешешь, гад, наши командиры не продажные!
Этот крик как рукой снял с ездовых оторопь. Они кинулись от паникера, как от прокаженного…
О том, что творится на переезде, кто-то сообщил Вершигоре. Прискакал разгоряченный боем Петр Петрович.
— Панику поднимать?! — наезжая на паникера и теряя самообладание, кричал комдив. — Получай!
Он направил на паникера автомат и нажал на спусковой крючок. Послышался щелчок. Быстро перезарядив, Вершигора вторично навел автомат… Выстрела не последовало. Магазин пустой. Бросив автомат на землю, Петр Петрович протянул руку к кобуре, но сзади за руку схватил его Миша Андросов.
— Товарищ подполковник, опомнитесь!
— Пусти! Застрелю! — горячился Борода, вырывая руку…
Пока комдив боролся с Андросовым, паникер, изрядно перетрусив, улизнул и затерялся в обозе.
Вершигора бушевал. Никогда я не видел его таким разгневанным и возмущенным. Примчались Войцехович, Ленкин и Бакрадзе. Успокоили комдива, навели порядок в колонне. Дивизия возобновила движение.
Петр Петрович был мрачнее тучи. Рядом с ним ехал замполит Москаленко. Они о чем-то тихо говорили.
О случае на переезде никто из партизан не вспомнил. А командир, поддавшийся панике, несколько суток не появлялся на глаза Вершигоре.
…Утром расположились в селах Демьянче и Хмелево, недалеко от Бреста. Заняли круговую оборону. К Каменцу, Бресту и Жабинке выслали разведку. Несмотря на сильную усталость, почти никто не ложился спать. Соседство с Брестом не давало покоя.
Первыми от Бреста возвратились дивизионные разведчики. Еще издали можно было заметить, что они возбуждены.
— Что нового? — спросил я разведчиков.
— Новостей куча, — весело ответил Павлик Лучинский. — В Бресте гарнизон в четыре тысячи человек. Есть и танки.
— Ничего себе соседство! Почему же вы веселитесь?
— Немцы получили приказ — во что бы то ни стало удержать город. Еще с вечера не вылазят из дотов и дзотов.
— Если так, то пусть себе на здоровье держат, — сказал я с облегчением.
Расчет Вершигоры на психику противника оказался верным. Дневка первого полка и штаба дивизии прошла спокойно. По всей вероятности, командование брестского гарнизона не имело никакого представления о наших силах, а главное о том, что нам почти нечем было воевать. Их ввела в заблуждение народная молва, преувеличившая наши силы раз в десять. В противном случае враг не отсиживался бы в дотах и дзотах.
Второму и третьему полкам и на этот раз пришлось выдержать двенадцатичасовой бой с противником, наступавшим со стороны Каменца.
Вечером дивизия, отразив наступление немцев, выступила в поход. Однако в последний момент около двух батальонов противника напали на Хмелево, где оборонялся кавдивизион. Оставив второй эскадрон Тетеркина для прикрытия, дивизия продолжила марш. Три часа кавалеристы отбивали атаки гитлеровцев, потом сели на лошадей и догнали колонну.
Партизанская дивизия оторвалась от карателей, пересекла шоссе Каменец—Жабинка и ускоренными переходами пробиралась в белорусские леса Пинщины. Очередная дневка в селениях Кривляны и Пестенки, в пяти километрах западнее железной дороги Барановичи—Брест, прошла спокойно. Видимо, противник потерял нас из виду. Наше появление у переезда южнее станции Тевли было неожиданным, поэтому с охраной справились сравнительно легко. И только дивизия начала переход через железную дорогу, как со стороны Барановичей появился поезд.
— Батальон, к бою! — подал команду Колесников, ехавший во главе первого батальона.
Мы не сомневались, что это бронепоезд. О нем наслышались от местных жителей… Наши артиллеристы изготовились к бою. Они не дождались, пока паровоз наедет на подложенную мину, и ударили из орудия. Снаряд угодил в котел. Окутанный паром, шипящий паровоз по инерции прокатился метров двести — двести пятьдесят и остановился.
— Батальон, за мной! — выкрикнул Колесников.
Партизаны побежали вдоль железнодорожного полотна к поезду. Навстречу ударило свыше десяти пулеметов. Немцы толком не поняли, откуда нападают партизаны, и стреляли во все стороны. Трассирующие пули пролетали над колонной. Растерявшийся ездовой не справился с лошадьми, и одна из штабных тачанок опрокинулась прямо на переезде. Движение застопорилось. Верхом на коне подскакал Вершигора и вместе с ездовыми поднял тачанку.