Бой разгорался нешуточный. К счастью, это был не бронепоезд, а эшелон с танками и бронемашинами, установленными на платформах. Экипажи, видно, были на своих местах. Поэтому-то эшелон так сразу и ощетинился мощным пулеметным огнем.
Колесников развернул бойцов в цепь. Пулеметчики и автоматчики взяли под обстрел весь эшелон. Бронебойщики с близкого расстояния начали расстреливать танки. Удалось зажечь несколько машин. Юра так увлекся боем, что забыл о своей главной задаче: расчищать путь для всей дивизии. С противоположной стороны дороги послышался возглас Цымбала:
— Прекратите стрельбу, своих перебьете! Мы сами справимся.
Первый полк ушел. Разгром эшелона довершил батальон Цымбала. Огнем из противотанковых ружей, орудий и гранатами были подбиты и сожжены 14 танков, 8 бронемашин, 8 автомашин, 27 платформ и три вагона. Эшелон шел с двойной тягой. Оба паровоза были выведены из строя.
Кстати сказать, из-за этих танков вышел спор. Командир третьего полка Брайко утверждал, что все танки и бронемашины уничтожили его хлопцы. Колесников доказывал, что по крайней мере половина из них уничтожена первым батальоном. А если здраво рассудить, то какая разница, кто уничтожил. Ведь дело сделано!
— Этого нам фашистские генералы не простят, — сказал Бакрадзе. — Придется снова бодрствовать.
— Так мы и спать разучимся, — невесело пошутил Тютерев.
Основания для опасений были. Части дивизии на отдых расположились в селах Подлесье, Еремичи и Стрый, в семи — девяти километрах севернее Кобрина. Здесь мы встретились с белорусскими партизанами бригады имени Чапаева. От них узнали, что в Кобрине и Жабинке полно гитлеровских войск и большое количество танков. Одни говорили — 4000, другие — 7000 машин. Такое соседство было для нас не из приятных.
Об отдыхе не могло быть и речи. Подразделения заняли круговую оборону, окопались. Под Кобрином побывали наши разведчики. Они подтверждали, что в Кобрине и прилегающих селах большое количество войск и много танков. Правда, меньше четырех тысяч раз в пять, но для нас достаточно было и этих. Мы не в состоянии справиться и с пятидесятью. Кроме того, разведчики принесли новость, над которой нам пришлось призадуматься.
— Местные жители рассказывают: за последнее время немцы производят усиленные переброски войск из Белоруссии на юг, — доложил командир разведки Барсуков.
— Значит, на Украине наши что-то затевают, — высказал предположение Колесников.
— Возможно, там уже заварилась каша, — сказал Тютерев.
— Может быть и другой вариант, — высказал свое мнение Бакрадзе. — Не готовят ли там удар сами фашисты. Об этом немедленно надо доложить Вершигоре, сообщить на Большую землю.
Такого мнения было большинство из нас. Если не так, то чем же объяснить эти переброски?
Забегая вперед, скажу, что мы сами были свидетелями спешной перегруппировки войск противника. Но никто тогда из нас даже не мог предполагать, что это — результат тщательно проведенной советским командованием дезинформации, заставившей гитлеровское командование снять часть сил из группы армий «Центр», ослабив тем самым группировку в Белоруссии, где и намечался прорыв советских войск.
Об этом мы узнали гораздо позже. А сейчас настраивали свои рации на радиоволну станций, передающих сводки Совинформбюро, и тщетно ожидали сообщений о крупных событиях на Украинских фронтах…
Самый момент активизировать свои действия, срывать планомерную перевозку войск. Но мы были бессильны. Не было взрывчатки. Боеприпасы — только трофейные. Свыше трехсот раненых и такое же количество больных из числа освобожденных из немецкого плена. Народ выбился из сил, нуждался в отдыхе. Решили пробираться в леса, подыскать место для посадки самолетов, отправить раненых, пополниться всем необходимым, поставить на ноги больных и с новыми силами приняться за дело.
Беспокоились мы напрасно. В Кобрине не знали о близости партизан. И только в середине дня третьему полку пришлось повоевать.
Мы узнали, что карательный отряд немцев и мадьяр провел облаву в селах Именин, Босяч, Береза и согнал до десяти тысяч белорусских крестьян, намереваясь отправить их на каторжные работы в Германию. Колонна мирного населения, конвоируемая гитлеровцами, приближалась к селу Подлесье.
— Надо вызволять советских людей, — сказал Вершигора. — Кто у нас в Подлесье?
— Третий полк, — ответил Войцехович.
— Вот и поручим Пете Брайко. Если потребуется помощь — пошлем Ленкина.