Глава 1 Полночные разговоры, встречи и погони.
Темная ночь. Тишина царит на окраинах Парижа. На безлунном небе не горит ни одной звезды. Изредка в каком-то доме хлопает дверь или скрипит на несмазанных петлях ставень. Здесь, недалеко от северных ворот города, как всегда, спокойно. Хотя это и самый темный квартал Парижа, лихие люди не искушали судьбу и обходили стороной охранявший покой здешних французских граждан гарнизон мушкетеров. Это было неприметное скопление деревянных двухэтажных зданий: казарм, арсенала, квартиры капитана мушкетеров и конюшен, - образующих просторный двор - место тренировок королевских бойцов. Каждая комната в казармах была рассчитана на трёх человек. Исключение составляла лишь угловая, что находилось по соседствуют с кабинетом капитана мушкетеров, месье де Тревилля. Раньше здесь жили только Атос, Портос и Арамис. Однако две недели назад их молодой друг, гасконец д’Артаньян, после принятия в королевский полк перебрался в гарнизон, как и подобает мушкетеру. Друзья тут же бросились в ближайшую гостиницу и под предлогом того, что на одной из кроватей черт знает когда, возможно, спал то ли особо важный посол, то ли особо опасный преступник, унесли её в казармы, несмотря на все вопли, проклятия и угрозы картошки-хозяина. Чтобы хоть как-то соблюсти приличия, де Тревилль лично извинился перед содержателем гостиницы за причинённые неудобства и поставил четырёх друзей во внеочередной караул. Итак, в ту тихую ночь, казалось, весь гарнизон спал сном младенца. Только из комнаты четырёх неразлучных друзей раздавались стоны мучимого кошмарами человека, Атоса... - Помогите! На помощь! - кричит она. Он слышит её отчаянные вопли и бросается вверх по лестнице. Крики и звуки борьбы доносятся из дальней комнаты второго этажа его родового поместья. Он мчится, быстрее ветра, распахивая настежь украшенные позолотой двери и пересекая роскошные залы. Наконец он врывается в их с женой спальню... и замирает на пороге. Она стоит посреди комнаты, в одной белоснежной ночной рубашке, едва скрывающей её стройную фигуру, с разметавшимися по янтарным плечам угольно-чёрными волосами, и сжимает в руке окровавленный нож, а у её ног лежит его младший брат Реми. Алые струи ползут по его богатым одеждам и оставляют темные следы на дорогом персидском ковре, с диковинным восточным узором и густыми кистями. Его белесые глаза распахнуты и безучастно смотрят прямо перед собой, зрачок суженный. - Милый мой... Прости, это... Я не хотела... Я не могла... Он хотел силой взять меня! Я ... я просто защищалась. Я спасала нашу любовь... - задыхаясь от волнения, тараторит она, выпуская из рук нож и поднимая на него огромные ярко-зеленые, словно у дикой кошки, глаза. В комнату вбегают лакеи и хватают её за руки. Дворецкий медленно и степенно подходит к нему, будто не замечая истекающего кровью тела Реми, и, склонившись в глубоком, почтительном поклоне и протягивая ему пожелтевшие от времени листы бумаги, исписанные кривым почерком, говорит: - Месье граф, эти письма ваш несчастный брат просил передать вам за несколько часов до убийства. Они обличают вашу жену. Она соврала о своём благородном происхождении. На самом деле она дочка солдатской шлюхи и провела всю жизнь в Париже во Дворе Чудес - пристанище для воров, убийц и проституток. Узнав об этом, ваш брат хотел рассказать обо всем вашему сиятельству, но не успел. У него все плывет перед глазами. Его любимая женщина висельница! Воровка! Потаскуха! ... Убийца! Она только что зарезала его брата! Он почти не слышит её отчаянных криков: - Нет! Нет! Любовь моя, не верьте ни слову! Да, я солгала вам, но лишь чтобы спасти наши чувства! Да, я не голубых кровей, но... Я люблю тебя! Любимый, прошу, выслушай меня! Защити меня! - Графиня де Ла Фер, - наконец выдавливает из себя он, - на правах хозяина этих земель и судьи над всеми моими людьми я признаю вас виновной... - Нет! - визжит она, пытаясь вырваться из рук лакеев и броситься ему в ноги. - ...виновной, - не в силах взглянуть на возлюбленную, продолжает он, - в убийстве моего брата. Вы обманом заставили пойти с вами под венец... - Что ты говоришь! Ты же любишь меня! Ты любишь меня! ... Прошу вас, муж мой, будьте милосердны! Как же странно она все-таки к нему обращалась: на «ты» - с криками о чувствах, на «вы» - с горячей мольбой. Он любил, когда она говорила ему «ты». В этом не было никакого пафоса и этикета, это были простые человеческие чувства. Но даже «вы» из её уст звучало не холодно и надменно, а с восхищением и покорностью перед волей мужчины... - Закон един для всех, - ледяным голосом, который сам не узнает, отвечает он, - и даже моя жена должна ответить за совершенные преступления. Я не уроню свою честь и не замараю благородное имя графов де Ла Фер, укрывая от правосудия висельницу, убившую моего брата! ... ... Она стоит на телеге босая, в ночной рубашке, как и была. Лёгкий тёплый ветерок треплет её волосы и крону многолетнего ветвистого дуба. На её лебединую шею уже надета петля. Горячий вороной конь, словно чувствуя волнение хозяина, ходит под ним ходуном. Ему стоит огромных усилий не спрыгнуть на землю и не броситься к ней, чтобы освободить. Священник уже исповедал её, а рослый силач-крестьянин только ждёт его знака, чтобы откатить телегу и оставить её висеть на одной из дубовых веток. Крепко зажмурив глаза, он медленно поднимает руку. - Пощади! - раздаётся жалобная, словно крик раненого животного, мольба. - Прошу! Любовь моя, я жду от тебя... Она не успевает договорить: он взмахивает рукой, приказывая привести смертный приговор в исполнение. Слышится скрип колёс отъезжающей телеги... Не найдя в себе силы взглянуть в лицо осуждённой жене и увидеть, как смерть забирает его возлюбленную, он разворачивает коня и бьет его шпорами под бока. Разгоряченная лошадь летит стрелой через просторные луга и поля, унося его как можно дальше от ужасного места, где погибала единственная дорогая его сердцу женщина, а вслед ему летят её крики: - Атос! Атос! ... Атос! Да проснись же ты, дружище! Атос! Атос проснулся в холодном поту. Его тряс за плечи Арамис. - Ну слава Богу! - облегченно вздохнув, воскликнул молодой человек, отпуская друга и устраиваясь на краю его кровати. - Ты так орал, как будто тебя черти в аду на сковороде жарят! - Это хуже, - хрипло отвечал Атос. - Арамис, друг, я снова видел ее. Я видел ее казнь. - Да я уж понял. Атамис обладал множеством достоинств, самым полезным из которых Атос считал умение держать язык за зубами. Этим не мог похвалиться Портос, азартный игрок и любитель приложиться к бутылочке доброго вина. Еще добродушный и могучий великан обладал поистине богатырским сном и каждый день после возвращения из трактира или из караула валился на кровать и спал без задних ног. У Арамиса же был очень чуткий сон, и он нередко просыпался по ночам от криков и стонов своего друга. В итоге Атос рассказал ему эту историю о жене, оказавшейся преступницей и убившей Реми, и взял с молодого человека слово, что он унесет эту тайну с собой в могилу. И вот они в который раз сидели вдвоем в темноте и разговаривали о том случае. - Арамис, как думаешь, она долго мучилась? Ей было очень больно? - Нет, - грустно покачал головой мушкетер. - Я думаю, все кончилось быстро. Но ей было больно от того, что любимый человек осудил ее и пожелал ее смерти. Ее страшила не казнь, а твоя ненависть. - Я должен был, - в сотый раз повторил Атос. - Я обязан был... я обязан был вершить суд и наказать ее за убийство Реми. - Атос, пора уже забыть. Уже прошло десять лет. Тебя надо жить. - Я итак живу, - пожав плечами, с печальной улыбкой отвечал Атос. - Я имею в виду... в плане женщин... - Арамис! - досадливо проговорил мушкетер, скривив лицо в недовольную гримасу. - Нет, ты послушай! - не унимался молодой человек. - Твоей жены уже давно нет. Ты молод, здоров, полон сил. Так может, хватит уже загонять самого себя в могилу. - Друг, слышать такие слова от мушкетера странно, - усмехнувшись, сказал Атос. - Мы каждый день подставляем лоб под свинец и чувствуем сталь в дюйме от сердца. Скажи, неужели мы, избрав такую службу, не сделали опасность и смерть своими ближайшими подругами? Наша судьба - сражаться за Францию, и вся моя жизнь в службе. - И наша тоже. Но и у меня, и у Портоса, и у д’Артаньяна есть дама сердца. Вот сейчас, например, мадам Бонасье, эта достопочтенная и благочестивая супруга, принимает у себя в кладовке нашего молодого друга-гасконца. А Портос... - тут Арамис загадочно замолчал и поднес палец к губам в знак того, что о тайне их друга никто не должен узнать. - А что Портос? - недоуменно спросил Атос, подтягиваясь на кровати и придвигаясь ближе к другу. - Клянусь, я буду нем, как рыба. - В последнее время я стал замечать, что наш Геркулес возвращается по вечерам (из трактира!) совсем трезвый, - заговорщическим шепотом начал Арамис. - Согласись, довольно-таки странно... И вот однажды ночью я проснулся от скрипа кровати. Думал, тебе опять что-то снится. Смотрю: Портос одевается, прихорашивается и тихо-тихо выходит из комнаты. Я - за ним. Ни за что не угадаешь, куда полетел на крыльях любви этот пылкий ухажер. - Да куда же? - нетерпелива воскликнул Атос, не забывая, однако, об осторожности и несильно повышая голос. - Говори, друг, не томи! - Я своими собственными глазами видел, как он входил в шикарный дом недалеко от площади перед Нотр Дамом. Живет в том роскошном особняке некая придворная дама, красивейшая фрейлина ее величества кор