В убежище надёжном охранял его конвой –
Два старых, добрых рыцаря вполне почтенных лет,
Известных доблестью своей и множеством побед.
В конвое том лорд Уильям Бонвелл командиром был.
Всю свою жизнь он безупречно Англии служил.
Сменялись короли на троне,
Менялся герб и флаг,
Но, верный английской короне,
Он не склонял свой стяг.
По зову сердца своего
Он Йорка поддержал
И за права семьи его
Достойно воевал.
К своим семидесяти годам
Был крепок и силён
И многим юным рыцарям
Служил примером он.
Вторым – сэр Томас Кириэлл был.
Как опытный солдат
В Войне Столетней заслужил
Он множество наград.
Во Франции, в Нормандии отважно воевал
И славу Англии в боях немалую стяжал.
К шестидесяти пяти годам он дважды был женат,
Растил наследниц-дочерей, был знатен и богат.
Но злобной королевы нрав давно его смущал
И в будущем его семье опалу предвещал.
Беды, сулившей произвол,
Не стал сэр Томас ждать
И в стан враждебный перешёл,
Чтоб Йорка поддержать.
Граф Уорвик перед битвой им обоим дал приказ
Стеречь строжайше короля от посторонних глаз,
Чтоб не смогли ланкастерцы его в бою отбить,
Но в случае победы их, монарха умертвить:
«Чуть только к отступлению вы услышите сигнал,
Пусть каждый королю, не медля, в грудь вонзит кинжал.».
Два рыцаря, пообещав исполнить тот приказ,
Сопроводили короля в укрытие тот же час
И оставались рядом с ним, пока велось сражение,
Хотя полученный приказ в них зародил сомнение:
Негоже честным рыцарям монарха убивать,
Которому когда-то доводилось присягать.
«Мы же сражались за него
В течении многих лет!
И, чтоб Господь хранил его,
Молились, встав чуть свет.
Да, он безволен, недалёк,
Но в чём его вина?
Он и сейчас бы править мог,
Когда б его жена
Коварной ведьмой не была,
Презревшей Божий Суд.
От его имени она
Могла бы править тут
Заботой, ласкою, добром
Смиряя свой народ...».
Но мчатся кони напролом,
И жаркий бой идёт.
Тревоги непомерна боль,
И Кириэлл вдруг сказал:
– Я не хочу, чтобы король
Мне обагрил кинжал.
Хотя долг чести нас зовёт
Исполнить поручение,
Не помешало бы вперёд
Нам вымолить прощение
У Господа и короля.
А то, почём нам знать,
Чем кончится баталия,
И чья погибнет рать?
Когда бы милостью своей
Король нас отпустил,
Я б выдал замуж дочерей
И внуков бы растил,
Отринув тяготы войны
И блеск былых побед...
– С сознанием своей вины
Домой вернуться?!.. Нет! –
Ему лорд Бонвелл отвечал.
– Измена не для нас!
Я верности присягу дал,
И выполню приказ.
Да, выбор нравственный тяжёл,
Но, что ни говори,
Ведь мы же сделали его
И к Йорку перешли!
В братоубийственной войне
Сегодняшнего дня
Мы все даём зарок вдвойне,
Ответственность кляня, –
И перед совестью своей,
И перед королём,
Хоть тяжесть эту всё трудней
Нести нам с каждым днём.
С сомнением выслушав его,
Сэр Томас отвечал:
– Я не сказал бы ничего,
Когда бы вас не знал...
Да, по приказу дурака
Нетрудно умертвить.
Мы клятвой связаны пока,
Но как нам с этим жить?
И с чем придём на Божий Суд?..
А спросит нас Господь,
«Как вы дерзнули королю
Возить кинжалы в плоть?!»,
И что ответим мы ему?..
Чем сможем объяснить?..
Давайте лучше по уму
Рассудим, как нам быть.
Если в сегодняшнем бою
Ланкастер победит,
Мы обратимся к королю,
Пускай он нас простит!
Ведь всё-таки сумели мы
Ему жизнь сохранить
И от опасностей войны