Ксения, закрыв книгу и держа палец между листами, писательски изрекла:
— Это кажется сложным, если брать отдельную жизнь, но вообще это закономерно: Лео Тейн изменяет — Кая Тармо злится.
— Ну и голова у тебя! На что ни взглянешь, все распадается на одинаковые серые кусочки.
— Далеко не все, есть вещи, которые не распадаются... — с неожиданной искренностью начала Ксения, но тут же перешла на иронический тон: — Современная серьезная мысль находит, что с самотеком в любви пора покончить. Женская особь должна записать себе по пунктам, какими интеллектуальными и моральными качествами обязан обладать избранник, потом посмотреть, кто подходит под эту анкету, и тогда уже полюбить его чистой девственной любовью!..
— Все можно повернуть на смешной лад...
— Опять-таки не все... Но к этому Тейну, по-моему, надо было приближаться, поглядывая в анкету. Кая ошиблась. Мой совет тебе, Фаина! Бди! Даже кандидаты наук бывают подонками!..
— Да ну тебя...
Фаина опять задумалась над той тетрадью, где Гатеев насажал галочек. За окном моросило, со скуки казалось, что моросит и в комнате. Стоит ли сейчас возиться с дипломной, ничего уже не успеешь до отъезда. Статьи все прочтены — по его списку, который она получила на кафедре, и, кстати, вернула ему прикарманенный карандашик...
Одна из статей его собственная. Упоминает в ней и о частушках. Пишет, что подделки, сочиненные по поводу той или иной «кампании», опошляют важные политические темы. Дидактизм и ходульность выдают халтурщиков с головой. Это вообще не фольклор, и, кроме жанра, в них нет ничего общего с народной частушкой...
Так-то так, а методология все же неясна. Чутьем отличать фольклор от не-фольклора?..
Все идут в народный дом,
Там приехал агроном,
Будет лекцию читать,
Как природу побеждать...
Дили-дили-дили-бом... Здесь — его правда! — так и высовываются локти расторопного клубного работника.
«Халтурщики любят псевдонародные речения...» Есть, есть и такие. «Ой, да запевай, подруженька активная», «Начинай-ко-ся, миленок, эх, соревнованьице...»
Но надо ведь доказать, что это плохо. С чего же начать?.. Вот одна частушка, отмеченная доцентом:
Мы, стремясь удой повысить,
Создавали скотный двор,
Облик колхоза изменился,
Написал о нас селькор...
Если ее пропеть, язык вывихнешь, но это еще не доказательство, для пользы дела можно и вывихнуть. Газетные обороты? Но газета может отражаться в современном фольклоре, не все же петь о том, как придет свататься матаня... Фольклор, товарищ Кострова, явле-ение искусства. Хорошо, Алексей Павлович, с этим я согласна. Значит, у нас уже есть один признак не-фольклора — отсутствие художественности...
В комнату молча вошла Кая, молча села в угол и начала писать письмо. Писалось оно уже не первый день, примерно по строчке в сутки. Украдкой взглянув на нее, Фаина вздохнула.
— Что ты все вздыхаешь! — сказала Ксения. — Частушки грустные? Или, быть может, вздохи твои не относятся к ученому тексту?
— Как тесно в этой комнате, ни охнуть ни вздохнуть.
Кая, скомкав лист, взяла новый, наклонилась над ним. Фаина видела ее волнение, и у нее почему-то появилось неприятное, раздражающее чувство, и опять захотелось уйти из этой комнаты куда-то, где веселее, а может быть, и не веселее, может быть, печальнее, но своей печалью. Надоело почему-то заглядывать в чужую жизнь.
Но чужая жизнь шла дальше и развертывалась перед глазами. Дверь распахнулась, и вбежала Вельда — вероятно, соперница. Вероятно, чужая печаль...
— Здравствуйте, девочки! Что ты сидишь дома, Кая! Дождь перестал, пройдемся по городу. Или выпьем кофе с пирожными, в колхозе не дадут!
Покружившись, она из-за плеча Каи бросила быстрый взгляд на письмо. Лист был чистый, но Кая тотчас смяла его — очевидно, он испортился от взгляда Вельды.
Вельда неестественно засмеялась:
— Я тебе помешала? Прошу прощенья!.. Ну как? Прогуляемся? Хотя я, кажется, уже простудилась…
— В колхоз не хочется? — предположила Ксения.
— Чего это все думают, что я не поеду в колхоз! Я и с простудой поеду. Здоровые никогда не верят больным... Тейн сюда не заходил? Вот он-то, по-моему, очень серьезно болен.
Кая упорно молчала. Становилось неловко, и Фаина нехотя спросила:
— Что же там с Тейном?
— Кажется, сошел с ума.
У Каи дрогнули веки. Фаина быстро сказала: