— Зачем тебе знать?
— Не рассуждай. Что случилось?
— Ничего. Был разговор.
— Какой?
Кая молчала. Фаина мерно повторила:
— Какой?
Кая легла навзничь, глаза Фаины теперь ясно различили гримасу, исказившую нежное лицо.
— Ну, подробно! — торопила Фаина. — Как началось?
— Обыкновенно. Гуляли и разговаривали. Тооме кругом обошли, все дорожки и мостики.
— Дальше! — Фаина нашла руку Каи и крепко сжала ее.
Кая быстро повернулась лицом к подруге и зашептала, как ребенок, не в ухо, а в рот:
— Трудно же рассказывать... Вечер, стемнело, деревья шумят… Я была глупая, я вообще глупая. Я думала — если поцеловал, значит, больше ничего не надо говорить, все уже сказано. А он нисколько не считал, что этим все сказано, он так себе поцеловал, в придачу к темному вечеру... и деревья шумели...
— Да не тяни ты, Кая! Дальше?..
— Он признался мне, что в него влюблена другая — не девчонка, как я, а настоящая женщина...
— Вельда?! Это настоящая женщина?
— Нет, не Вельда... — Кая задышала горячее, задохнулась. — Это он теперь в колхозе с Вельдой... Он о другой рассказал — артистка, очень интересная, ты ее не знаешь, но это неважно. Он рассказал, а у меня все заболело. Вот все, все заболело, и я решила сейчас же побороться с ней...
— В тот вечер? А как? — спросила Фаина.
— Я позавидовала ее прошлому. У нее жизнь артистки, творчество, успех. Ее многие любили, и сама она увлекалась. А у меня что в прошлом? Тетрадки да конспекты. Ну, я и придумала себе прошлое поинтереснее!
— Что?!
— Да, да. Будто бы я уже кого-то любила и будто бы эта любовь оставила глубокий след в моей жизни. Так вот и сказала — глубокий след... — Кая не то всхлипнула, не то засмеялась.
— Ох, Кая... Не думала я, что ты такая дура!
— Сейчас-то я вижу, что дура... Он поверил. Сразу! И застыл как глыба. А у меня перемешалось все, сама не знаю, что со мной сделалось. Я страшно рассердилась, зачем он поверил, как он смел поверить! И тогда еще нарочно подбавила... А потом он остался на скамейке, а я убежала. Так бежала, чуть не падала!..
— Тсс... Ксению разбудишь... Да ты ему объясни! Скажи, что пошутила! Как же так можно!
— Что ты! Какие шутки, я целую историю сочинила...
— А он у тебя, оказывается, умный: плетут ему всякий вздор, а он и уши развесил!..
— Я придумала хорошо, я еще и раскаивалась, чтоб было похоже! — Кая сквозь рыдания простонала: — Не прощу! Никогда не прощу, что он поверил!..
— Да я этому дурню сама все объясню в пять минут...
Кая так и затрепыхалась, задрожала от гнева:
— Попробуй только!.. Вот и доверяй тебе, вот и будь откровенной!.. Запомни, Фаина, если ты хоть заикнешься, я... я поступлю еще хуже. Запомни, запомни!..
— Успокойся, — грустно сказала Фаина, — буду молчать. Надеюсь, сама придешь в себя, посмотришь в глаза своему Лео и... Слушай, а может быть, его артистка тоже ффф... ффф?..
— Теперь все равно. Я знаю, Вельда в колхозе...
Кая не докончила, внезапно раздался ровный голос Ксении:
— Я положила подушку на ухо, и через подушку шипит. Теперь у меня бессонница. — Она величественно поднялась с постели, включила свет и навела приемник на полную громкость — По крайней мере не будет слышно дурацкого шепота. И понять ничего нельзя, и спать невозможно!..
Фаина бросилась к радио. Музыка стихла, но Ксения тотчас же запела немыслимым голосом:
— Долой сентименты! Долой!.. Пошла баба в поле жать, да забы-ы-ы-ла серпа взять! Эх! Соловей, соловей, пташечка, канареюшка жалобно поёть!..
Фаина и Кая закричали на Ксению — не было сил терпеть. Получился дикий шум, потому что Ксения продолжала, еще и притопывая босыми пятками:
— Раз! Два! Горе не беда! Канареюшка жалобно поёть!..
Фаина заткнула уши, смеясь; у Каи блестели слезы, но и она смеялась. Кончилось тем, что с потолка послышался дробный и отчетливый стук.
— Кочергой стучат!.. — урезонивала Ксению Фаина, тряся ее за плечи.
— Раз! Два! Горе не беда!..
Стук повторился.
Ксения замолкла, влезла на кровать и, после протяжного зевка, вежливо сказала подругам:
— Спокойной ночи.
Сверху постучали еще разок, для острастки.
Фаина погасила свет, легла...
...Вот и тяготишься этой двадцать третьей комнатой, и тесно-то в ней, и суетно, и мало возвышенных мыслей, а ведь здесь не так и плохо. Если вспомнить все годы, все вечера — как часто сон приходил с улыбкой.
Но Кая...
21
Придя из библиотеки, Фаина увидела у себя на столике чудесную белую розу. Рядом лежала записка Ксении: «Тебе от Вадима». Пожимая плечами, но и улыбаясь, она поставила цветок в воду. Конечно, это приятнее, чем носовой платок под кроватью, однако же, если вдуматься...