И улыбается, и снова улыбается.
— Уговор, — Айлинн улыбнулась в ответ.
— Значит, собирайся, и пошли, — подмигнул он.
Когда они подъехали к её дому, у Ирвина что-то звякнуло в телефоне, он вытащил, взглянул.
— Иди, мне тут надо поговорить, жду тебя здесь, — одной рукой он уже что-то писал, а второй подержался за её пальцы.
— Я быстро, — сказала Айлинн.
Дома она переоделась в обычные джинсы и водолазку, собрала платье на завтра и сложила плечики с ним в чехол, сложила в косметичку всякое нужное, чтобы умыться, и переодеться, и вообще. Оглядела квартиру — всё в порядке, можно идти.
Ирвин стоял снаружи, под фонарём, смотрел в зеркало.
— Иди к чёрту, никуда я сегодня не поеду. Дела у меня. Нет, не скажу, какие. Важные.
Пары в этот день пролетели, как огненный заряд мимо уха — Ирвин и выдохнуть толком не успел. Вот он показывает студентам специфичную защиту от нежити и они тренируются ставить её — кто быстрее поставит и кто дольше продержит. Потом почти без перехода — пришли прогульщики, и даже выпендренная девица Джо Тейт явилась.
Троим парням с ментального факультета Ирвин дал задание на точность атаки, и велел проверять друг друга, а сам занялся редкостным фруктом.
— Показывайте, что умеете, — кивнул он ей.
Сегодня чемпионка оделась вполне уместно — в спортивный костюм и кроссовки. Правда, костюм с известным лейблом, и кроссовки тоже, наверное — сплошные рекламные контракты. Ну да её дело.
Впрочем, пока он давал задание парням, девчонка успела сделать несколько селфи на фоне зала и даже какой-то микроролик записала — мол, она пришла отрабатывать практику по боёвке. Ну-ну.
— В смысле? — не поняла она. — Что показывать?
— Что умеете делать с атакующей силой.
Студентка Тейт ощутимо подвисла.
— Ничего не делаю вообще.
— И никогда не делала? — сощурился Ирвин.
— Нет, — она преувеличенно замотала головой, потом перестала. — Ну, тот же случай не считается.
— Какой именно случай?
— Ну, — она потупилась. — Мне одежду испортили, я очень разозлилась.
— Кто испортил и как именно разозлилась?
— Девки из команды. Они не хотели, чтобы меня брали. А я обошла троих легко, я по праву заняла место в сборной. И они говорили, что не при чём, что я сама виновата, не уследила, и что мне там не место, и тут меня такое зло взяло, что я не смогла ничего с собой сделать, — Джоанна смотрела в пол, говорила тихо. — Я не поняла, что со мной случилось, но руки словно сами поднялись и что-то такое сделали, что всё загорелось — пол, скамейки, их сумки, на них попали искры, они завопили и убежали, хорошо, что дверь у них за спинами была.
— А потом? — Ирвин очень хорошо представил себе такую картинку, доводилось видеть пару раз спонтанный выброс силы у боевиков, точнее — у не подозревающих о том, что они ещё и боевики.
— А потом прибежали люди, всё потушили, позвали моего тренера, велели разобраться со мной. Я дальше не слышала, сознание потеряла. А пришла в себя в Королевском госпитале, на следующий день. Мне сказали, что выброс был очень сильным, я могла вообще не очнуться.
— Могу представить, — кивнул Ирвин. — А потом что было?
— Ничего, — она взглянула на Ирвина даже с некоторым страхом. — Нет, я больше так не делала.
— Только ты же понимаешь, что если тебя снова разозлят, ты можешь опять точно так же не владеть собой?
— Мне тренер сказал глубоко дышать и не слушать. И ментальную защиту ставить. И никогда не вспоминать тот день, когда я чуть их не сожгла.
— Может сработать, всё верно, а если тебе, например, подставят подножку, и ты утратишь концентрацию?
— Не знаю…
— Вот что сделаем сейчас. Вспомни, как это было тогда. Здесь можно, здесь хорошо заклятый зал, и все мы умеем защищаться от атакующей силы, ты никому не повредишь. Вспомни, кто там был, как они на тебя смотрели, что говорили, каким голосом.
Джоанна взглянула с ощутимым сомнением — на Ирвина, потом на парней, которые, конечно же, бросили свою задачу и прислушивались. Ничего, им он потом тоже задаст, а пока — справляемся тут. Можно, например, поймать взгляд одного из них, Джастина, вдруг они подумали об одном и том же?