Так, стоп. Он сейчас сказал — что? Что хочет познакомить её с родителями?
— Постой, ты уверен? Что мне нужно пойти с тобой на праздник в дом твоих родителей?
— Конечно, уверен. Вот увидишь, они ещё захотят, чтобы мы к ним потом по воскресеньям в гости ходили! И это уже будет не первая встреча, так что — не страшно. Кстати, Дафна обрадуется, она про тебя спрашивает. Её пока не выпускают к взрослым гостям, но обычно к ней в такие дни приходят какие-нибудь подружки, и они там сами справляются. Так что всё хорошо, поняла?
Серые глаза и рыжие веснушки оказались прямо напротив неё, а сопротивляться этой улыбке было невозможно.
— Хорошо, Ирвин. Я схожу с тобой в субботу.
— Супер, спасибо!
Она ещё соображала, а он уже тронул поцелуем её губы, сначала осторожно, а потом сильнее, и она тоже обхватила его, и что-то внутри разжалось, и стало легко и хорошо. Невиданное ощущение — легко и хорошо, не нужно задумываться о том, что и как, и когда, и вообще. Хотя бы только сейчас — он и она, и никого и ничего больше.
Привезли ужин, они его сгрузили на стол и даже не стали сразу распаковывать.
Потом. Успеется ещё.
Наверное, ещё пару месяцев назад Ирвин подорвался бы и двинул вместе с Джонатаном в отцовский дом, разбираться — что там, кто там и как так вышло. Почему-то сейчас не хотелось никуда бежать — чутьё говорило, что уже никого не поймаешь и ничего не выяснишь, в магическом следствии он не очень-то понимал, и наверное, есть специалисты, которые прочитают оставшиеся физические и энергетические следы и расскажут отцу, в чём проблема. А раз отец не хочет делиться подробностями, то — пускай разбирается сам. А если что — в субботу можно будет обсудить.
Правда, с маменькиным днём рождения он чуть не прокосячился, спасибо Джонатану — напомнил. А то сам бы и не вспомнил, и потом на него бы обижались сто ближайших лет. И хороший шанс показать Айлинн семью и показать её семье. Внимание родителей железно будет рассеяно по площадям и по людям, и никто до неё не докопается. А потом как-нибудь придут на обед и встретятся, как старые знакомые. А то очень уж она трепетная, может испугаться и сбежать, а зачем ему, чтобы она пугалась и сбегала?
Нет, пускай уже она расслабится и перестанет стесняться. Хоть и стесняется она очаровательно, офигенски просто. Краснеет, стоит её коснуться лишний раз — хоть рукой, хоть губами, сразу вспыхивает и хлопает глазами. И очень осторожно дотрагивается сама — легко и невесомо, и молчит, ничего не говорит, только дышит. И смотрит на него, если думает, что он не видит…
— Айлинн.
— Ирвин?
— Ты очень красивая.
Она взглянула из-под ресниц… и снова вздохнула и перевела взгляд. И осторожно положила руку ему на грудь. Он же обхватил её той рукой, на которой лежала её голова, а второй накрыл её ладонь. И как же хорошо было вот так — не торопиться, и даже можно не говорить ничего…
Правда, где-то там ужин, и его бы съесть, и спать хочется почему-то, странно, да? Очень странно, почему-то если не спать, то потом хочется. Вот бы не хотелось?
— Может… поесть и спать? — тихо и как-то неуверенно спросила красивая.
Кто-то сегодня тоже не выспался. Ну да, ну да. Если ему хочется спать, то Айлинн-то чем лучше?
— Пошли, моя суровая и прекрасная. Если мясо остыло, я затолкаю его в микроволновку, и не колышет.
Ирвин надел махровый халат — морочиться с одеждой не хотелось, и побрёл в гостиную. Точно, на столике пакет с едой. Надо хотя бы распаковать.
— Айлинн, ты переживёшь, если мы не будем раскладывать всё это по тарелкам? Я достал вилки и ножи, и готов есть прямо из контейнеров. Но если скажешь — достану посуду.
— Всё — это мясо?
— Мясо, соусы, рулетики из баклажанов, салат с креветками. Ты это любишь? Скажи, что ты любишь, завтра это и закажем. Я сегодня не догадался позвонить и спросить, не страшно? А вино есть франкийское и есть арагонское, какое откроем?
— Какое хочешь, — прошептала она тихо-тихо, одними губами.
— Что не так? — чуйка тут же встопорщилась. — Айлинн?
Она почему-то выглядела какой-то озадаченной.
— Всё в порядке, — ответила она слишком быстро.
— Так. Я ни хрена не понял, но буду чертовски рад, если мне расскажут, что происходит, — он осторожно тронул её ладонь.
— Я просто… привыкаю. Прости, если я делаю что-то не так. Я… наверное, пойму, как правильно.
— Да чего ты, всё правильно, — он дотянулся и погладил её руку. Она надела какую-то длинную майку до середины бёдер, хотелось забраться пальцами под ту майку и удостовериться, что под ней всё, как надо, как и было полчаса назад.