— Наверное, — но в голосе уверенности не было. — Ирвин, с тобой всё хорошо. Не бери в голову.
Он молниеносным захватом подтянул её к себе и усадил на колени. Обхватил и гладил по голове. Вот и пускай привыкает. И можно даже не говорить ничего — пока, а говорить чуть позже. Или наоборот — болтать. Что-нибудь такое, что далеко от них нынешних и их дел, как… как киты, например.
— Слушай, ты видела китов в океане?
Она даже отстранилась немного. И взглянула на него невозможными своими глазами цвета моря.
— Каких ещё… китов?
— Больших. У тебя глаза цвета моря, это же не просто так, правда? Наверное, ты долго смотрела на море, и оно оставило тебе частичку себя?
— Я почти не видела… моря. И китов тоже, — и смотрит непонимающе.
— Значит, нужно посмотреть. Я так-то кое-где в мире был, но сильно не везде, три года — не двадцать и не тридцать. Нужно наверстать, я думаю. И я хочу, чтобы с тобой. Я вот хочу посмотреть на китов. Говорят, они огромные. И некоторые из них разумные. Но с виду не отличишь. Или ты знаешь, как отличить, ты же кучу всего знаешь?
— А надо? — не поняла она. — Нет, я не знаю, но можно же найти?
И уже, кажется, пошевелилась, чтобы хватать телефон и искать.
— Не то, чтобы надо, но — вдруг получится? Но если тебе интересны не киты, а, например, панды, ты скажи, тогда поедем смотреть панд.
— Поедем? — снова непонимание.
— Ну да. Будет же у нас отпуск? Вот и поедем. Куда-нибудь, куда захотим. Можно просто на какой-нибудь крохотный островок в Океане Покоя, где больше нет никого, а еду привозят на лодке или самолётом. Только ты, я и море — хочешь?
— Я… я не знаю. Я не думала, — и снова не смотрит, да что такое-то!
— Ну так и ладно, это ж ещё не прямо сейчас. Подумаем. Но я хочу поехать куда-нибудь с тобой. Или показать тебе что-нибудь, что видел, или вместе ломануться куда-нибудь, где мы оба не были. Ты вообще любишь путешествовать?
— Моё самое длинное путешествие — из дома сюда, — вздохнула она.
Ну, уже что-то.
— Самолётом?
— Да.
— Над океаном?
— Да.
— Китов видела?
— Нет. Что в них такого, почему ты спрашиваешь?
— Да ни почему, просто так. Мир очень классный, а с такой девушкой, как ты — так и вовсе. Хочу радоваться жизни вместе с тобой. Сейчас вот этому вечеру, ужину, тишине. Мне показалось, что всё неплохо.
— Замечательно, — она наконец-то посмотрела на него. — И спасибо тебе, это чудесный вечер. У меня… немного опыта таких вечеров, я могу говорить или делать что-то не так. Просто… очень хорошо, правда.
— Да ладно тебе, идеальная Айлинн. Ты не можешь сделать что-то не так просто потому, что это — ты. Ты всегда всё делаешь именно так, как нужно. Я даже хочу немного у тебя поучиться, я-то так не умею.
— Я не идеальная, я обычная. И не особо удачливая, вдруг к тебе пристанет моя неудача?
— Да глупости. Моя удача её переломит, там на нас обоих хватит. А потом глядишь, и твоя удача тоже одумается и раскроет глаза наконец-то. Я понял, что вы незнакомы, но вдруг познакомитесь? Я бы посмотрел.
Ирвин понял, что хочет увидеть счастливую Айлинн. Смеющуюся, радостную, спокойную, уверенную. Сейчас она спокойна и уверенна только на работе, если делает что-то, о чём всё знает. Но не одной же работой жить? Вот, нечего.
Задача понятна? Значит, вперёд. А пока — накормить, напоить и спать уложить. И пускай придвинется к нему и спит, и не думает всяких глупостей.
Но всё же неплохо бы узнать, что там у неё за триггеры. Потому что… лучше знать, да. Но это потом, а сейчас — обняться и спать.
Глава двадцать седьмая
Айлинн думает, а Ирвин действует
Снова будильник разбудил Айлинн вовремя, и снова она не поняла, где она и что происходит. Потом вспомнила.
Ирвин уговорил её приехать к нему, познакомил с братом, попросил пойти с ним на день рождения к его матери в субботу, потом они упали в постель и провели там… довольно много времени, да. И если честно, если совсем-совсем честно, ей хотелось ещё.
Ну да, поесть — что там привезли, доставку какую-то — а потом вернуться туда, где начали. Правда, хотелось спать, и неотвязная мысль о том, что снова не удастся выспаться, и потом она снова будет зевать на работе, и медленно думать, пробралась в голову и никак не хотела уходить.
И вообще — уже второй вечер она не читает ничего по теме, не описывает сделанные днём опыты. Ещё три штуки, и можно будет подводить черту. Это то, что нужно. А хочется… вообще ничего не делать, примерно как Ирвин, и только когда уже станет совсем невмоготу, подскочить и побежать. Вообще, она может ничего этого не делать. Работа на кафедре не требует от неё особых сил. Успеет. Можно расслабиться и вернуться к диссертации когда-нибудь потом. Всё равно её никто не торопит. Только вот… сможет ли она потом? Не будет ли поздно?