— Вот я примерно это же ему и сказал.
— А маменьку копали?
— Джон запретил.
О как.
— Я думаю, нам нужно его встряхнуть. Всем вместе, — да потому что ничего не понятно. — Сколько там ещё времени до этих дурацких выборов, там в доме стёкол не хватит!
— Я понял тебя и, страшно сказать, согласен с тобой. Я готов проследить за ним тайно, с нарушением всех возможных норм, и за леди Памелой — тоже.
— И в субботу обменяемся сведениями, и поговорим с ним, так?
— Да, точно, суббота же.
— Вот-вот. Пускай подежурит кто-нибудь другой, мне обязательно нужно быть дома. Маменька не простит ни меня, ни вас, — ухмыльнулся Ирвин.
— Это точно, леди Памелу лучше не расстраивать.
— Вы говорили с Роном? Он за безопасность в сети, и если надо, взломает всё, что вызовет сомнения.
— Говорил, но он пока тоже не смог назвать ничего конкретного.
— Ещё же есть господин Саттон, папенькин секретарь, от мониторит информационные ресурсы. Я может не прав, но готов подозревать всех, — Ирвин подумал, что лучше сразу об этом сказать.
И полковник знает, что Ирвин так-то не тот человек, который будет придумывать, он вообще всегда прям и конкретен.
— С кем Джон в итоге ездит? Только с водителем? Я же присылал ему парней из проверенного охранного агентства, но он сказал — мол, ещё не хватало, он не должен отгораживаться от избирателей охраной. А всех тех, кто присматривал за ним неявно, вычислил и прогнал.
Тьфу ты.
— Тогда может ему водителя сменить на более тренированного? Я, конечно, знаю всех, кто у него служит, но… Или нам использовать какие-нибудь следящие артефакты? Или поискать гения-воздушника, я слышал, такие могут разузнать что угодно о ком угодно?
— Вот именно, но, — согласился Мюррей. — Нужно чем-то его пробить. Он говорит — обычное дело, всегда так, но я не припомню подмётных писем в количестве, и разбитых окон не припомню тоже. Я уже готов охранять его без его согласия.
— Поддерживаю, — закивал Ирвин. — Сами наймём и всё решим, так?
— Похоже, придётся поступить так, — согласился полковник.
Вот и договорились. А теперь — сбросить Айлинн какой-нибудь забавной ерунды, и ждать — вдруг вызов на нежить.
Глава двадцать восьмая
Все делают то, что умеют и любят
Айлинн немного запаниковала, когда на неё внезапно свалилась пара по практике у первокурсников. Потому что она не знала, не ждала, не готовилась и вообще в глаза не видела этих студентов! А сможет ли она нормально эту пару провести? Вдруг они там все гении и всё знают-умеют?
А потом она поймала улыбку Ирвина, и — на удивление — словно силы от той улыбки зачерпнула. Да в конце-то концов, что, она не сможет придумать студентам практическую работу по нужной теме? Конечно, сможет! Тем более, что в прошлом году уже это делала.
Она быстро наша в ноутбуке файл с планами занятий, подхватила его и побежала на верхний этаж, где занимаются артефакторы. Сколько там студентов-то, в группе?
По списку студентов оказалось семеро, и это даже много, подумала Айлинн, на её потоке артефакторов было всего трое.
— Добрый день, меня зовут Айлинн Донован, я аспирантка профессора Сансета, и сегодня проведу у вас практическое занятие, — начала она. — Давайте познакомимся и проверим, кто у нас сегодня есть.
Список она выудила из общей базы, и с удивлением увидела, что в наличии всего четверо — три девушки и юноша. Ещё двоих парней и девушки не было.
— А они наверное заболели, — сообщила староста, девушка по имени Аманда, с пышной копной чёрно-розовых прядей.
И вообще в её облике проскальзывало что-то звериное. Оборотень, что ли?
— У вас не принято предупреждать? — изумилась Айлинн. — Хорошо, работаем тем составом, который есть. Расскажите пожалуйста, что последнее вы делали на практике.
И с этим внезапно оказалось сложно. Практика по специальности у первокурсников стояла в расписании каждый божий день, пропускать только по о-о-очень уважительной причине, и потом непременно отрабатывать пропуски. Так было всегда, и до Айлинн, и во время её учёбы, и после, и это нормально — иначе как вообще можно чему-то научиться? Это у всех специальностей так, исключений нет. А здесь вообще что такое?
Оказалось, что обычно на занятии есть три-четыре человека, у остальных какие-то важные причины для отсутствия. Староста Аманда говорила об этом как о чём-то само собой разумеющемся.
— Скажите тогда, Аманда, чем вы занимались на занятии в последний раз.
Тут тоже мнения разделились, потому что Аманды, оказывается, не было в понедельник и вторник. И вообще у всех четверых было разное последнее занятие.