Я молчала. До меня не доходило то, что он сейчас сказал. Просто смотрела в стену, ни плача и ни убиваясь. Запрятала свою боль за тысячу замков. Илья продолжал что-то говорить, обвиняя себя в произошедшем, просил прощения, а я молчала до самого ухода брата. Вела себя холодно, а когда заперла за ним дверь, упала на пол, закрывая рот рукой. Боль всколыхнулась с новой силой, прокатилась по венам, подступила комом к горлу, заставляя задыхаться. Отключилась я лишь когда силы полностью покинули меня, а слёзы высохли.
***
- Доченька, звони нам, что-то пойдёт не так. Сразу сообщи, мы заберём тебя, - плакала без остановки на пироне мама.
- Хорошо, - кивнула я. Не испытывая никаких эмоций.
За эти несколько дней я так и не смогла себя заставить поговорить с родителя, хотя Илья пытался несколько раз убедить меня, что они пытались лишь защитить меня.
- Ты достаточно взяла денег? - присоединился папа. - На, возьми ещё, пусть будут. Можешь их отложить или потратить. В любом случае, я каждый месяц буду тебе отправлять столько, сколько потребуется. - Он вложил в мои руки пухлый конверт.
- Пап, не надо, я же на поезде. А вдруг кто-то украдёт? - запротестовала я.
- Убери подальше. Давай, - он расстегнул чемодан, запихнув деньги в вещи. - Вот. Какой у тебя номер вагона? - проговорил, разглядывая подходящий поезд.
- Пятый, - несмотря на остановившейся транспорт, отозвалась я. - Пап, мам, не переживайте, я взрослая, справлюсь, - ловя их встревоженные взгляды, добавила, разворачиваясь к вагонам. Встали мы ровно. Прям позади меня красовалась табличка за стеклом: "Шестой вагон."
- Систр.. - остановил меня за плечо брат. - Ты уверена?
- Конечно, - кивнула я, слабо улыбнувшись. Впервые за это утро.
- Хорошо. Тогда давай кошку. Я помогу тебе поднять.
- И чемоданы, - добавил папа, кивая на сумки, стоящие на земле.
Я вновь улыбнулась и пошла вперёд. Там уже показала проводнице билет. Она пропустила меня и родных. Понимая, что они меня провожают благодаря маме, которая плакала, следуя за нами. Стоило мне устроиться в плацкарте, в котором по счастливой случайности я оказалась одна, родительница расплакалась ещё сильнее. И не могла.
Успокоиться. Вплоть до того, пока поезд не тронулся.
Всю дорогу я читала книгу или играла с Аей, стараясь отвлечься от мыслей о Нике и родителях. Грусть изредка накатывала, и я сглатывала ком в горле. Кошка словно бы чувствовала этот момент и, запрыгивая мне на колени, начинала мурчать.
Прибыла я вечером, так что сразу нашла такси и отправилась в квартиру. Мужчина был дружелюбным и даже разговорил меня в какой-то момент, прогоняя плохие мысли. Но стоило мне замолчать, и он не стал настаивать на общении, лишь включил музыку погромче, позволяя мне насладиться видами проносящегося города.
- Может вам помочь? - отозвался водитель, вытаскивая мои чемоданы из багажника. - Вам на какой этаж?
- Третий, - тихо проронила я, чувствуя еле ощутимый страх, но не из-за мужчины, стоящего рядом, а от чувства, что теперь всё изменится. - Спасибо, - поблагодарила его, когда весь багаж красовался возле железной двери моей квартиры.
Подъезд, стоит заметить, был чистым, хотя что ещё ожидать от дорогой постройки.
Здание новое, это было видно и, кажется, ещё не все квартиры заселили. Внутри квартира выглядела хорошо, родители постарались, обустроили. Одна комната, прихожая и кухня с ванной комнатой. Мама, зная о моей любви к всему светящемуся, наставила разных коробок с украшениями для дома. Там были и свечки, и ночники со светодиодными лентами. Пока я их рассматривала, из глаз всё же покатились слёзы, а внутри поднялась волна возмущения. Почему я так поступила с родителями? Почему не поцеловала их на прощания и не сказала, что люблю? Зачем вела себя так, словно они мне стали чужими? Сожалеть было без толку, так что я взяла телефон и набрала маму. Попросила прощения у неё и папы, рассказала, как добралась, и про водителя не забыла обмолвиться, и его помощь. Поблагодарила за обустройства внутри квартиры, в которую они отделали полностью по моему вкусу. Болтали мы почти три часа, пока я параллельно распаковывала чемоданы и устраивала кошку. Отключаться совсем не хотелось. Я скучала мне, не хватала их. Вскоре к звонку подключился и брат, который без остановки шутил и подкалывал меня.
- Ну вот, наконец-то ты смеёшься, - отозвался Илья, когда я в очередной раз рассмеялась в голос. От его слов мне стало грустно. Почему-то я подумала об этом месяце, который пролетел незаметно за событиями, вспомнила о Нике и, распрощавшись, отключилась. понимая, что вскоре вновь разрыдаюсь.
Но плакать мне так и не позволили. Ая, испугавшись нового места, забилось в угол и мне пришлось её доставать. Стоило мне вытянуть её из-под кровати, как она тут же полетела в кухню и забилась уже там под холодильник, а от туда и под кухонный шкаф. и так по кругу. В какой-то момент я настолько вымоталась за ней бегать, что просто завалилась на кровать и отключилась. Уже под утро я почувствовала, как эта мелкая подлезла под мою руку и, кажется, тоже задремала, но ненадолго.
Примерно в шестом часу меня начали будить. Нагло врываясь в мои сны, Ая лезла мне в лицо, мяукала и то и дело топталась по моим рёбрам. Видите ли, эта дама захотела есть, а это означала, что кожаной прислуги в виде меня не позволительно игнорировать её желания. Так что вскоре я поднялась с кровати, накормила её и больше не смогла уснуть.
Прибравшись ещё немного в квартире, отправилась по магазинам и даже зашла в кафе. Гуляла я долго и накупила кучу всего, в основном к учебе, так, мелочи для дома и много всякого для своей мелкой занозы, которая была, кажется, рада и весь вечер провела за играми. Уже полностью привыкнув к новому месту, я тоже вскоре свыклась, посетила училище, удостоверилась, что с поступлением всё отлично и начала готовиться к учебе, которая была не за горами. При посещении кабинета директора я познакомилась с девчонкой, с которой мы оказались на одном потоке и в одной группе. Мы с ней очень быстро сдружились, и она часто проводила вечера у меня дома. Кошки она сразу понравилась, особенно её длинные прямые волосы. Рыжий цвет привлекал Аю, и та то и дело устраивала набеги на локоны подруги, прыгая и царапая той спину. Но Лили, так звали девушку, не злилась, ей наоборот было весела. Она перехватывала мелкое тельца этой хулиганки и начинала играть своими прядями.
К началу учебы мы стали уже настолько близки, что запросто могли назваться лучшими подругами. Она знала обо мне абсолютно всё, кроме Ника. Об этом я пока не могла сказать, слишком тяжело было об одном лишь воспоминание о нём. Нет. Я призналась, что у меня есть то, в чём пока я не готова признаться. Есть тайна, которую я не могу раскрыть. Она не стала настаивать и согласилась, что когда я буду готова, то могу открыться о себе. Она тоже рассказала всё. Мы договорились на будущее, что никаких секретов. Я призналась девушки, что впервые за свои восемнадцать лет у меня появилась подруга. Та сначала удивилась, но после моего рассказа посочувствовала мне.
- Не, ну я бы точно не смогла все одиннадцать лет провести среди парней, - отозвалась она на линейке, разглядывая наших однокурсников. Кроме нас тут ещё было девчонок шесть или семь, ну и примерно столько же парней.
- Ни одиннадцать, а девять, - исправила я её шепотом.
- Какая разница? Подумаешь, - отмахнулась Лили. Она, в отличие от меня, училась и среди девчонок, но лучшую подругу так и не нашла. Девчонки всё время пытались привлечь внимание парней, а ей это было не интересно.
Буйная и шумная Лили мне очень нравилась. Мы с ней смотрелись гармонично. Мои тёмные кудрявые волосы и её прямые и янтарно - рыжие, ближе к тёмной карамели притягивали взгляды всех парней, но ни я, ни подруга не обращали на них внимание. Мы с первых дней учебы дали понять, что пришли сюда только за знаниями.