Этакий тандем у нас с другом и в жизни, и в работе.
Смеясь, подкалывая друг друга, обмениваясь тычками как подростки, теряя репутацию перед моими сотрудниками, мы проходим через весь офис и мимо Катерины, ледяной статуей сидящей за монитором. Ни одна ресничка не дрогнула на бледном лице секретаря.
— Катюша, ну хоть вы расскажите, кто та смелая женщина, что взяла в оборот нашего Курагина? — никак не может угомониться друг. Подсаживается на край Катиного стола, строит мимимишную мордочку и ждет пламенного рассказа от девушки.
А ведь знает, что я выложу ему все, как на духу, как только зайдем в кабинет, нет, надо ему еще и до секретарши докопаться.
Катерина бросает на Макса такой уничтожающий взгляд, что тот театрально отшатывается в сторону. Хватается за сердце левой рукой, а правой осеняет себя троекратным крестом. Клоун!
— Чур, меня, чур! Катюша, не бейте меня, иначе вашему шефу придется платить бешеную страховку за производственную травму коллеги!
— Пфф, — фыркает девушка и отворачивается.
Да уж, сегодня настроение у нее хуже, чем вчера. Даже весельчак Коротков не произвел впечатления своими крестами. Значит, Катерина поверила в нашу с Варей игру?
— Что это с ней? — недоумевает друг, закрывая за нами дверь в кабинет.
— Шок, — усмехаюсь, присаживаясь на свое рабочее место, приглашая жестом друга располагаться, где ему нравится, — после знакомства с моей женой и сыном.
— Что-о-о? Горыч? Так это не шутка? Когда ты успел жениться и родить ребенка? Почему я не в курсе и не бухал за здоровье молодых? И главный вопрос: почему мы не обмывали рождение твоего наследника?
— Шутка, Макс, это шутка. Только ты об этом никому, окей?
— Окей, если не объяснишь толком, что происходит.
Я вкратце рассказываю другу сначала о попытке быть соблазненным Катериной и признанием ей, что я женат. Друг не удивился — он давно знал, что секретарь в меня влюблена.
Рассказал также о Варе и ее сынишке, очевидно, с блаженной мордой лица. Начал с нашего странного знакомства, нескольких коротких встреч и закончил отважной игрой моей псевдосемьи. Вот только почему-то Макс не особо обрадовался моей затее.
— Идиот ты, Курагин! Не ожидал от тебя, честное слово!
— В смысле? Почему это я идиот?
— Потому что, во-первых, ты разбил сердце своей секретарше вместо того, чтобы нормально поговорить. Ты ее для чего взял на работу, вспомни? Не только кофе носить, но и в принципе, чтобы не забыть, что в мире есть другие женщины, кроме твоей бывшей жены. Обнадежил девчонку, подарки дарил: цветы, конфеты, духи. Нафига?
— Это простые знаки внимания, без подтекста. У нас с Катериной ничего не было и быть не могло!
— Это у тебя с ней ничего не было. А она мысленно уже замуж за тебя вышла, бюджет спланировала, детей нарожала. И умереть вы должны были с ней в один день. Это же БАБЫ!
Максим подскакивает с места и начинает вышагивать по моему кабинету взад-вперед. Меряет площадь туда-сюда, объясняя свою точку зрения, в то время как я морщусь от колких фраз друга:
— Они с пеленок свою жизнь планируют. А ты отверг ее, еще и жену (Макс изобразил пальцами кавычки) привел с ребенком. Катерина тебе этого не простит, Горыч, вот увидишь. — Макс остановился на полпути, озаренный идеей: — В другой отдел, ее что ли переведи, чтобы не страдала девчонка. Если сама не уволится. С глаз долой из сердца вон, что называется.
— Я не понял. А ты чего за Катерину так радеешь? Как себе сватаешь.
— Да потому что жалко мне ее, — Макс подходит к моему столу, останавливается напротив, опираясь руками на рабочую поверхность. В карих глазах осуждение. — Она приходила ко мне за советом. Спрашивала, как привлечь твое внимание. Любит она тебя, дурака, а ты не замечаешь. Чурбан бесчувственный.
В голове не укладывается, что за моей спиной был организован сговор. И кем? Лучшим другом и личным помощником. Мне это не нравится. Совсем.
— Так это ты посоветовал ей в койку ко мне прыгнуть? — закипаю.
Подрываюсь. Стою напротив Макса, непроизвольно сжимаю кулаки. Между нами только мой стол и много лет дружбы. Сверлим друг друга пронзительными взглядами.
— Ты же сам не позовешь. Закрылся в своей ракушке. Сам дальше собственного носа ничего не видишь и не слышишь и другим не даешь прикоснуться к тебе, помочь.
— Я помощи не просил. И не могу связывать себя отношениями, если ничего не чувствую к женщине.