— Извини, Макс, задумался. Не спал сегодня совсем.
И вчера, и позавчера.
— Давай рассказывай! Вижу, что сам не свой. И это явно не от того, что ты с кем-то кувыркался всю ночь, — в голосе друга насмешка. Весело ему.
Я устало потираю виски. Делаю глоток кофе. Холодный. Это насколько же я отключился, что кофе остыть успел? Представляю, что обо мне друг подумал и придумал.
— Варю не могу найти, — признаюсь. — Боюсь, как бы не случилось чего.
— Шарик, ты балбес! Я же тебе сразу предлагал пробить твою Варю. А ты все сам, все сам.
Друг ерничает, а мне сказать нечего. Молчу. Макс снова сверлит взглядом. Наконец не выдерживает:
— Поплыл, да? — скалится белозубо.
— Беспокоюсь… Ну да, — сдаюсь, — зацепила, — рычу. — Доволен?
— Угу, — с довольной мордахой Коротков откидывается на спинку стула. — Ладно, не буду тебя мучить. Есть у меня адрес твоей зазнобы.
— Ты… — задыхаюсь от возмущения, — ты какого… меня тут маринуешь?
— А что такого, — делает невинное лицо этот придурок тире лучший друг. — Я ж тебя таким еще не видел. Наслаждался. Поехали? — видя, что я не в себе и готов сорваться, Коротков сразу становится серьезным.
Дважды мне говорить не надо. Подорвался, накинул пальто и на выход.
— Давай на моей, — предлагает Макс, и я соглашаюсь. За рулем нужна ясная голова, а я что-то не в форме.
Макс уверенно лавирует в потоке легковушек, я сижу рядом на пассажирском сиденье как на иголках. Представляю, как заявлюсь сейчас к Варе. Не знаю, что скажу, буду действовать по ситуации, но хотя бы удостоверюсь, что с ней и пацаном все в порядке. А если нет… Не хочу думать о плохом, но тревожусь. Вот же зараза. Заползла в душу — не вытащишь.
— Варвара Андреевна Терехина, в девичестве Ольховская, — рассказывает Коротков, а я впитываю как губка. Ольховская — красивая фамилия. Лучше чем Терехина. — Двадцать один год. Жила в деревне с дедом до окончания школы. После его смерти переехала в город, поступила в ветеринарку, вышла замуж. Сын Егор Витальевич Терехин, восемь месяцев от роду. Других родственников у девушки нет. Муж — Виталий Николаевич Терехин, двадцать четыре года. Последние три года куда только не устраивался, нигде надолго не задерживался. Полгода не работал, перебивался случайными заработками.
А вот это много объясняет. Точнее немного, но хотя бы понятно, почему Варя так скромно одета. И почему Егоркина коляска развалюха. И на что же они жили все это время?
— Недавно Терехин устроился в «Летучую мышь» охранником. На данный момент проходит стажировку, нареканий не имеет. Не привлекался, — продолжает Коротков, — не состоял, из недвижимости — совместно с женой купленная двухкомнатная квартира. Часть денег — подарок родителей Терехина, часть — от продажи дома родного деда Варвары, движимости у них нет.
— Откуда информация?
— Ну-у, — Макс ненадолго отвлекается от дороги, кидает на меня короткий взгляд, прячет ухмылку. — Надо же знать, от кого у тебя башню рвет, вот и подсуетился. А то вдруг зазноба твоя обдерет тебя как липку и оставишь меня без работы.
— Не пропадешь. В детективы подашься, если что, у тебя неплохо получается.
— Ага, — лыбится друг. — Мне даже понравилось.
— Странно, Макс, ты же сам предлагал держаться от замужней подальше, Катерину навязывал, а теперь помогаешь. Что это с тобой?
Макс мгновенно становится серьезным. Пальцы до побеления сжали руль.
— Знаешь, Горыч. Я когда о твоей Варе информацию начал собирать... У меня две дочки на выданье. Не хочу, чтобы хоть одна из них жила с таким, как этот Терехин... Можно, конечно, допустить, что там любовь великая, но что-то я сомневаюсь.
— Вот и я сомневаюсь. Потому и переживаю.
Мы заезжаем во двор серых панелек.
— Так, Курагин, ты выдохни, успокойся. Что делать собираешься? Там, как-никак, муж имеется.
— Придумаю что-нибудь. Какой адрес? — начинаю нервничать, еще и голова гудит.
Макс снова веселится.
— Вот эта улица, вот этот дом, в сорок первой та барышня, что Курагин влюблен, — фальшиво поет великовозрастный детина. Глушу в себе желание придушить Короткова-Шаляпина.
Друг паркуется у четырехподъездной пятиэтажки. Дом находится через квартал от парка и до этого места я не дошел, когда искал Варю.
Торопливо выхожу из машины, осматриваю вкруговую двор — вдруг поблизости гуляют? Старые толстые тополя, растущие по периметру двора, неприветливо раскинули корявые ветки над головой. Истошно скрипят железом обшарпанные детские качели, занятые подростками. Пара турников и хоккейная площадка — все, что есть в коробке панелек. Не увидев нужных мне людей, иду к подъезду.